А жизнь идет...
Шрифт:
Торговец кивнул головой:
— Ну, само собой разумеется!
— Ну, зачем же, чёрт возьми, зачем ты это сделал?
— Зачем крестится человек? Ты спрашиваешь как дурак.
Август злобно передразнил его:
— Ты как свинья обращаешься со святыней. Разве ты не был прежде крещён во имя Святой Троицы? Нет, это безобразие какое-то!
Торговец стал извиняться:
— Положение моё было затруднительно, скажу тебе по правде. И Карел из Рутена, и жена его крестились; а Карел этот постоянно покупает у меня то то,
Август покачал головой:
— Вы все словно дикари, полные суеверия и идолопоклонства. И к чему только этот проповедник и делатель новых ангелов ночует вместе с совершенно невинной девушкой? Мне бы следовало донести на него моему шефу.
— Этого ты не должен делать, — сказал торговец. — Проповедник уезжает, я был последний, которого он крестил, во всяком случае, на этот раз...
Так в тот вечер карточная игра и не могла состояться: торговец крестился и раскаялся, а Стеффен, дворовый работник, ушёл на деревню к своей любезной. Даже цыган Александер, и тот куда-то пропал.
Оставалось только поесть, поспать после обеда, послоняться немного и опять испытывать беспокойство и ждать деньги. Отчего, чёрт возьми, они не приходили? В чем дело? Одно хорошо, что проповедник уехал.
К вечеру он дошёл до самой пристани и увидал там двух мальчиков, бросавших камни в яхту «Сория»; слышно было, как камни попадали в цель и звенели стёкла. Мальчики быстро убежали, но Август всё-таки успел заметить их: это были сыновья доктора, два сорванца, вечно придумывавшие всевозможные проказы. Может быть, в каюте был кто-нибудь, кого им хотелось подразнить.
И всё-таки игра в карты состоялась в тот же вечер. Во-первых, пришёл Иёрн Матильдесен, получил крону и стал на часы. Торговец передумал и тоже явился.
— Ты зачем здесь? — спросил Август.
Тот отвечал:
— А разве ты не приглашал играть в карты?
— Но ведь ты же крестился сегодня! Ну, разве ты не свинья. Это после святого крещенья-то!
— Но не можем же мы все быть Иисусами.
Дворовый работник Стеффен прервал свои любовные похождения и прибежал, словно испугался пропустить что-то важное; вместе с ним пришёл и юноша, торговавший всяким скарбом на пристани, сущий чёрт в игре. Один только цыган отсутствовал.
Юноша в первый раз участвовал в игре, но он быстро набил карман мелочью других игроков.
— Никогда не видал ничего подобного! — сказал торговец и проиграл.
Августу пришлось ещё хуже: он должен был вынуть свои последние ассигнации. Это был остаток, а на что ему остаток? Он играл горячо и бестолково.
Игра продолжалась за полночь. Юноша и Стеффен выиграли. Они дочиста обыграли своих партнёров и были в великолепном настроении. Ждать им больше было нечего, они встали, отыскали свои шапки и, насвистывая и поддразнивая других, удалились.
Торговец был в бешенстве, он сердился на всех на свете и спросил Августа, отчего он не крестился.
— Не плачь! — сказал Август и стал смеяться над ним.
— Мне бы следовало послушаться жены и не ходить сюда, — сказал торговец. — Теперь я гол, как сокол.
— У тебя осталось ещё обручальное кольцо.
— Что?! — закричал торговец.
— Поставь его на карту.
— Вот безбожник! У тебя-то нет ни одного эре, чтобы поставить против меня.
— Я ставлю библию, — сказал Август.
— Библию! — воскликнул торговец. — Но ведь это грех!
Август смешал карты и сказал:
— Три раза по пяти раз.
Торговец выиграл в первый раз.
Август снял библию с полки и положил её на стол. На что она ему? Её так тяжело было носить с собой по стольким странам. Старая русская библия!
— Положи кольцо! — скомандовал он.
Человек с трудом стащил кольцо с пальца и положил его поверх библии.
Теперь Август выиграл. Оба в одинаковом положении. Следующую игру выиграл опять Август. Торговец, дрожал теперь, но так как и он, тоже выиграл во второй раз, то надежда опять вернулась к нему. Опять оба очутились в одинаковом положении.
Август сдал последнюю игру.
— Пересдай! — сказал торговец.
Август отказался.
Тогда торговец уронил одну карту на пол и стал пересчитывать оставшиеся.
— У меня только четыре карты, — сказал он. — Пересдай.
Август великодушно пересдал и сказал:
— Ты начинаешь.
Август проиграл. И невозможно было не проиграть с такими плохими картами. Ну что ж, старую библию было так тяжело таскать по стольким странам. Торговец тяжело дышал после испытанного им страха и волнения, он опять надел на палец кольцо, взял библию под мышку и ушёл...
Так состоялась в тот вечер игра в карты.
Прежде чем Август успел лечь в постель, пришла Старая Мать. С румянцем на лице она выглядела моложавой и красивой.
— На-все-руки! — сказала она, — я видела тебя в сумерках на пристани. Кто-то бросал камни в яхту.
— Вот как! — воскликнул Август из осторожности, из страха не сказать что-нибудь лишнее.
— Да. А я как раз была на борту яхты, но бросали камни, и было невыносимо. Будь добр, вставь, новые стёкла в иллюминатор.
— Слушаю!
— Завтра пораньше, прежде чем уйдёшь на дорогу.
— Хорошо.
— Спасибо, На-все-руки! С тобой так приятно иметь дело, — сказала Старая Мать и удалилась.
Был уже час ночи. Вдруг появился цыган. Он был совершенно пьян, но держался отлично. По его словам, он всё воскресенье провёл в горах, где искал сладкий корешок.
VIII
Август встал на другой день в шесть часов утра. Он понял, что Старой Матери было очень важно, чтобы иллюминатор был починен раньше, чем встанет Гордон Тидеман.