А всё начиналось так
Шрифт:
— О не-э-эт...
Краем глаза отметила, что он спрятал лицо в ладонях.
— Суп, кашу, большой кусок хорошо прожаренного мяса (на этих словах мой желудок булькнул), рыбный пирог, травяной отвар и сладкую булочку, — мужчина с интересом наблюдал за мной. А я развернулась к жертве, с кровожадной улыбочкой. Тот стоял, понурившись.
— Итак, мой приговор, — голос звучал торжественно. — В течение месяца рядовой Оли отдаёт мне мясо из своей порции.
Мужчина застонал ещё отчаянней:
—
— Ври больше, — я нагло заухмылялась. — Жизненно необходимый минимум у тебя будет.
— Дарт Эзао! — возмущённо воскликнул Оли, оглядываясь на своего сержанта. — Ну скажите ей!..
— Что? — тот невинно похлопал ресницами, с живейшим интересом уставившись на подчинённого.
— Дарт Эзао! — безнадёжно и ещё более возмущённо повторил мужчина. — Где справедливость?!
— В этой жизни нет справедливости, слишком дорогой товар, — назидательно произнёс он, скрещивая руки за спиной.
— Ну...
— Накосячил — отвечай, — Эзао был непреклонен. Оли совсем скис.
— Так точно, дарт Эзао, — голос его прозвучал настолько тоскливо, что мне его даже жалко стало. Но забурчал живот и все сомнения ускакали в далёкие края.
— За мной, страдалец, — сержант укоризненно покачал головой и, глянув на меня напоследок своими стального цвета глазами, удалился. Следом за ним утопал обиженный Оли.
Словарь:
[12] Элики — небольшие насекомые, прилетающие на резкие и громкие звуки. Небольшое тельце в форме капли покрыто роговыми пластинами чёрного с красным отливом цвета; с большими полупрозрачными крылышками и антенкой посредине спины, при помощи которой элики ориентируются.
[13] Скил = собака. Тот же характер и повадки, используется в качестве сторожевого зверя. Выглядит как броненосная свинья с волчьим рылом, заросшим болотного цвета шерстью; шесть лап; величиной с пони; глаза бурые, выпуклые; вместо ушей — отверстия в основаниях лобных пластин; зубы мелкие, острые, расположены в четыре ряда; длинный язык; на лапах — три пальца с короткими коготками; хвост отсутствует. Слюна животных ядовита, вызывает сильный зуд по всему телу и головную боль.
Отступление пятое
Оли и Эзао спустились на этаж, зайдя в отведённое им помещение.
Все боги развалились на кроватях в ожидании завтрака. Как только распахнулась дверь, боги замолчали, повернув головы к вошедшим: спокойному блондину и взбешённому шатену. Онталь с порога накинулся на Избранницу.
— Ты кого родила, женщина?! — возопил он. Яла непонимающе посмотрела на него со второго этажа кровати. — Наша дочь — монстр! — Оли ничком плюхнулся на кровать, раскинув руки.
— Вполне себе милая особа, — Властелин прошествовал в другой конец казармы, где вольготно устроился.
— Милая? — непонимающе переспросил Оли, даже приподняв голову над подушкой, ища взглядом Властелина. Нашёл и увидел глумливую ухмылочку. —
— Да что случилось-то? — воскликнул Негос, первый, кто не выдержал незнания. Ялима же с нарастающим чувством негодования косилась на Онталя.
— Она... Она... — бедный бог даже задохнулся от негодования. — Она лишила меня мяса! Ты понимаешь, — он большими глазами посмотрел на соседнюю койку, где развалился Его, — МЯСА!!!
Все присутствующие засмеялись. Дело в том, что о любви этого бога к мясу ходят легенды и лишить его любимой пищи — наивысшая мера наказания. Вопрос только, откуда девочка знала, на что давить? Хотя, зная о её страсти к еде, всё становится ясно.
Онталь обиженно запыхтел и уткнулся лицом в подушку. Говорить сейчас не имело смысла, только ещё больше рассмешит друзей.
— А подробнее? — сквозь смех попросил Мор. Даже ему и Зорину отказало самообладание. Эзао тихо ухмылялся в уголке. Не отрываясь от подушки, Оли рассказал всё происходящее от того момента, как скинул дочь на кровать и рухнул сверху. Теперь уже даже Яла сменила гнев на милость и хохотала наравне со всеми. Один Властелин ещё держался, мелко беззвучно трясясь. Оли обиделся.
— Злые вы, уйду я от вас, — пробурчал он, направляясь к душу. — Никакого сострадания к постродавшей стороне.
— Он ушёл, но обещал вернуться, — простонала ему вслед Лира, всхлипывая от смеха.
По возвращении в комнату бог застал всё ещё не успокоившихся друзей. Только теперь они хрипели и свистели, ибо богам тоже свойственно такое чувство, как боль, вот они и надорвали пузы со смеху.
— И снова здравствуйте! — саркастически прокомментировал его приход Зор.
— И тебе, отец, не хворать, — едва поморщившись ответил бог. — Чем смеяться, лучше скажите, когда завтрак?
— Минут через десять, — ответил Эзао, поднимаясь. — А что?
— Я голодный, — Оли понизил голос, растягивая гласные. Боги захмыкали.
— Учти, ты на месяц вегетарианец, я прослежу, — сурово заметил Властелин. Онталь грустно покивал с мыслью, что надо будет грабануть кухню. "Ну вот почему я не бог охоты там, или пищи, насыщённости? — подумал он тоскливо. — Насколько ж было жить легче!" Уловивший ход мыслей подчинённого, Эзао незаметно усмехнулся.
Эпилог
На завтраке Онталь очень долго расставался со своим окорочком, душераздирающе вздыхая, что все окружающие его начали жалеть и смотрели на Вию, как на безжалостного зверя. Та с равнодушным лицом дослушала стенания бога и просто вырвала у него кусок мяса. Оли всхлипнул. Подошедшая Яла ободряюще сжала ему плечо. С одной стороны ей было смешно, с другой — жалко Избранника, а с третьей — она полностью поддерживала дочь. Раздираемая противоречивыми чувствами, она стала ужасно нетерпеливой и просто накричала на Оли, который с видом ни за что побитой собаки уселся за стол, проклиная на все лады свою безмясную диету.