А всё начиналось так
Шрифт:
— Жива, здорова. Даже друзей новых завела, только немного с придурью, — ответил ему блондин с кресла, что стояло справа от организованного в этом закутке камина. Среднего роста, с шарами мышц,лицо простачка, не внушает уважения. Но это только если не знать его поближе. На самом деле этот бог очень своенравен и злопамятен. Но достаточно умён, чтобы сдерживать свои чувства.
— Да она сама с придурью! Как можно не замечать таких очевидных намёков! — возмутился (уже в который раз) парень со слащавым лицом, в одних штанах с сапогами. И как с такой внешностью он умудрился родиться однолюбом? Уж сколько
— Попрошу без оскорблений. Ты же знаешь, моё терпение не вечно, — опасная мягкость прозвучала в этом голосе. Впервые за этот вечер богиня смерти решила заговорить.
Парень поспешно опустил глаза. Никто не мог тягаться с самой смертью в поединке взглядов. Даже боги не всегда выдерживают страдания и боль усопших, что сквозит в её глазах.
Сосед по дивану успокаивающее приобнял её за плечи левой рукой. Он не любил, когда кто-то доводил его Избранницу до бешенства. Обычно после этого она надолго замыкалась, предпочитая не общаться даже с ним. Женщина выдохнула сквозь зубы и откинулась на спинку дивана, заодно и на руку мужчины. Она умела быстро успокаиваться и уже через минуту в воздухе перестал ощущаться запашок смерти. Пусть они все бессмертны, но даже богов можно низвергнуть в Оэн, Призрачную Башню, где заключали всех провинившихся. Наказания были страшны, поэтому никто лишний раз старался не злить её, главного смотрителя той темницы.
— Ну во-от... Всё-о настрое-ение-е испо-ортило-ось, — протянула сексапильная красотка, устроившаяся на подлокотнике кресла блондина, уставившись на огонь в камине. — А я ещё хотела кой-кого охомутать, — она горько вздохнула. Уж по что она любвеобильна! Встретится ей хоть мало-мальски симпатичный паренёк или мужчина (бог, человек, эльф, гном... Да кто угодно! Очень она любит по мирам походить) — всё! Пиши — пропало. Пока не затащит его в постель, не отлипнет, хоть ты тресни... чем-нибудь... тяжёлым... желательно по заднице, ибо головой она совершенно не думает.
— Чур не я! — воскликнул ещё один блондин, сидящий на противоположном от смерти диване, что стоял слева от камина. — Пусть Синька в этот раз отдувается! Я уже не могу тебя удовлетворить, потому что до сих пор всё болит.
По закутку пронеслись тихие смешки. Все присутствующие знали, как этот рыжик удовлетворяется. Вот кто мог довести любого, кроме самого Властелина, до состояния не то, что выжатого лимона, а до состояния разваренного огурца. Бедные боги потом несколько дней восстанавливаются, несмотря на изумительную регенерацию. Так как случался такой взрыв эмоций! Просто капец, короче.
— Предатель, — зло буркнул Синька.
Женщина хищно улыбнулась и быстро перетекла на колени к краснокожему демону, который сидел рядом с блондином. Этот бог принципиально не хочет принимать человеческий облик. Да, в сущности, какая разница, какую внешность себе слепить, если ты всё равно правишь среди демонов? Там надо не выбиваться, иначе не поймут и пойдут войной. Ну и что, что он бог? Даже для них разумные смертные придумали ловушки. Хитрю-юги... Да и свыкся он со своей
Удобно утроившись на его коленях, рыжик начала поглаживать его торс. Потом переключилась на живот.
— Неужели уже моя очередь? — взвыла очередная жертва богини удачи, подняв взгляд к потолку.
— Крепись, друг мой, — хлопнул его по плечу старик, сидящий в соседнем кресле. — Тебе просто не повезло, что наш Вселенский Порядок, стоящий перед тобой, нашёл себе постоянного партнёра.
— Оли, чё за подстава, в натуре? — воскликнул демон.
— Спокойствие, только спокойствие, — тихо попросила ещё одна неписанная красавица этой компании. Она с удобством устроилась на ковре, постелённом перед камином, опёршись на кресло первого блондина. Все уже очень давно уяснили, что, если Синька злится, у него меняется манера речи.
— Генька, не начинай, — поморщилась жертва. Эта женщина всегда умела успокаивать. Если госпожа смерть давила авторитетом, то эта действовала своим голосом и простыми женскими чарами. — Тебя же не пытается изнасиловать сексуально-озабоченная девица, — выражая своё неудовольствие словами, он, тем не менее, обнял шалунью за талию правой рукой, будто показывая, что смирился. Рыжик победоносно рыкнула и сползла с колен жертвы на подлокотник, предварительно поцеловав его в губы. Нечего ей доводить демона, она чуть позже, когда их импровизированное собрание закончится, к себе отведёт, где вдоволь повеселится. Долгая жизнь давно их отучила от нетерпения.
— Про какие ты там намёки заливал, Али? — спросил Оли. Когда он наблюдал за их малышкой, он ничего такого не заметил. Может, просто не обратил внимания?
— В смысле? — у того брови удивлённо поползли на лоб. Как можно такого не заметить? — Да ты на демона её посмотри! Он же ей прямым текстом показывает!
— Да ну? — с сомнением сощурился шатен с удивительными фиолетовыми глазами. Он сидел в кресле, что стояло рядом с креслом старика. — А мне это оказалось банальным совращением.
— Было бы это совращением — она бы давно уже под него легла, — не согласился демон. Уж в своих-то созданиях на любовном фронте он не сомневался. Зря, что ли, им такую магию в кровь примешал?
— Ну не скажи... — не согласился с ним старик. — Очень она стойкая девочка. Да и вспомни, сколько у неё было мужиков? У неё опыта-то поболее, чем у того демона будет.
Демон поморщился. Не любил он, когда его создания оказываются не такими сильными, как хотелось бы. Хотя, с другой стороны, он был рад за их малышку. Не хотелось бы, чтобы его слуга вдруг поломал девочку.
— А что там за волнения начались? — подал голос первый блондин. Ему уже успели надоесть эти постоянные препирательства. Но настроение у него было прекрасное, так как оказалось, что всё-таки не его очередь удовлетворять эту неутомимую рыжую.
— Ой, Эа, и не спрашивай, — вздохнул парень, что весь болит. — Там така-ая му-уть, — правой ладонью он прикрыл глаза, опёршись локтем в подлокотник.
— Это точно, — это уже чернявая, устроившаяся на ещё одном кресле закутка, что стоял справа от дивана, где устроилась смерть, вздохнула. Очень она не любит, когда где-то начинаются войны.