А впереди целая вечность...
Шрифт:
– Там депутаты волнуются.
– Пусть волнуются, я их не звал. Седой, план разработаешь самый подробнейший. Указать даже место каждого бойца. Мария Петровна, жду списки твоих работников.
– И правда, пора уже покатушки устроить. Болезнь проще предупредить, чем потом восстанавливать людей.
Когда Мария Петровна выходила из здания, депутат бросился к ней со словами:
– Здесь
Мария Петровна тоже не собиралась сдерживаться. Крепкий маленький кулачок встретился с глазом народного избранника. Глаз народного избранника не выдержал и упал вместе со всем телом любителя правды. После этого Мария Петровна покачала головой, села в машину и укатила, бросив на прощание:
– Осел. Тебе теперь бежать отсюда надо.
В это время к оппозиции вышел Иван:
– Что хотели?
– Свободы! Выборов! Закона! – заорал депутат. – Народного избранника избивают, и все молчат.
– А где здесь народный избранник? –спокойно продолжал Иван. – Ты что ли?
– Да, я.
– А это твой электорат?
Один из толпы поддержал протест:
– Да мы поддерживаем законные требования народного избранника.
– Хорошо, - согласился Иван, - будет вам и свобода, и новый электорат. Мы их всех из города привезли?
– Здесь из города и Порт-Катона. Работать не хотят. Только все требуют и требуют. Поганые людишки. Мы бы их прикопали давно, да ты не разрешаешь.
– Ты что, Седой, они же свободы хотят. Взять их, - неожиданно совсем другим тоном сказал Иван.
– Отвезти в город, откуда привезли, и оставить там. Они хотели свободу, мы им ее предоставим.
– Оружие давать?
– Нет. У них слово – оружие. Вот пусть мутантам и проповедуют.
– Так их там сожрут сразу.
– За свободу надо бороться. И мы предоставим им эту возможность.
Тут же выскочили вооруженные люди, подогнали грузовик с клеткой и загнали туда всю оппозицию.
– Это правильно, я как старый, много поживший еврей, всегда говорил своей Сарочке: «Сара, весь бардак от демократии. Наплодили болтунов, а работать некому». Смотри, Зануда, как правильно с оппозицией поступили, отправили на свободу с чистой совестью. Они тут полдня
Иван пропустил банкира и вошел вместе с ними в здание администрации.
– Хорошо обстановку подобрали. Правильно. И не надо себя ругать, что людей на смерть отправил. Я его еще по городу знаю. Если бы его к власти допустили, то всем бы нам новое место для жизни искать пришлось. Что касается эконмического устройства, то государственный капитализм. Никакого дикого рынка допустить нельзя. Иначе много умных и талантливых людей потерям. Меня, например. Какой из меня сейчас боец?! Сожрали бы меня, я бы и охнуть не успел. А сейчас мы экономическую жизнь наладим. У меня для Вас много сюрпризов есть. И друг-враг не обратился. И на него у меня план есть. Я тут с молодым человеком общаюсь. Он мне всё рассказывает. Очень способный молодой человек. Вы ко мне заходите на днях. Я вам свой банк покажу. Мы его откроем скоро. Особенно депозитарий.
Вечером Седой уже показал Ивану план вывоза женщин на природу.
– Может, что полегче им предложить. А то баб заставим таскать кирпичи.
– Нельзя, Седой, нельзя. Стикс требует, чтобы мы на грани фола жили. Мне вообще кажется, что Улей над нами какой-то эксперимент затеял.
– Ты тоже Стикс обожествляешь?
– Не совсем так. Мне кажется, нам жизнь дана, пока мы интересны Стиксу.
– А мораль?
– Для вечности мораль трудно найти. Взгляды у Стикса не человеческие.
– А что нам остается?
– Жить… Наш проект не завершен. Стикс не угрожает нам пока ничем. Даже плюшки побрасывает. Я и сам иногда думаю, что из нашей затеи выйдет?
– Почему ты думаешь, что Улей нам помогает?
– Нам самим интересно жить, строить, в рейды ходить. Как только интерес исчезнет, как только наша энергия будет уходить в песок, Стикс сметёт нас, как шахматные фигуры с доски.
Иван шёл домой. Его ждала жена. Его ждал завтра трудный день. И он тоже ждал новых вызовов и хотел продолжать бороться за свою жизнь и за жизнь близких ему людей. Жизнь продолжалась даже на Стиксе.
Ведь у них впереди целая вечность…