А в остальном, прекрасная маркиза...
Шрифт:
Мама встала и вышла, прекратила-отсекла дальнейшие разговоры. Даша понимала, что маме больно. Но и самой Даше несладко. Она бы обошлась без подарков, сама приплатила бы за исполнение единственного и очень острого желания — чтобы папа вернулся и все было по старому. Но ей со всех сторон дуют в уши: невозможно, обратного хода жизнь не имеет. Горе, поняла Дарья, — это когда тебе хочется невозможного прошлого.
Дарья позвонила дедушке Володе, папиному отцу:
— Дедуль, надо встретиться.
— К нам приедешь или на нейтральной территории?
— Лучше на нейтральной.
— Сводить тебя сегодня в
— Согласна.
— Школу прогуляешь?
— А ты мне записку напишешь, мол, по уважительной причине отсутствовала.
— Договорились. В два часа встречаю тебя на Дмитровской. Пока!
Единственная внучка, обожаемая бабушками и дедушками, Дарья в разные периоды отдавала предпочтение им по очереди. В раннем детстве, рассказывают, она жить не могла без бабушки Иры, маминой мамы — теплой, толстоуютной, очень домашней и ласковой. Любовь пригасла, когда бабушка решила обучать внучку вязанию и вышиванию крестом. Дарья переключилась на дедушку Васю, маминого папу, заядлого рыбака. Потребовала, чтобы у нее были личные удочки, вставала на заре, тащилась с ним на пруд около дачи, мечтала о рекордном улове и поражала одноклассников знанием разницы между лещом и подлещиком. Но рыбалка постепенно наскучила, как и вязание крючком. Настал черед влюбленности в бабушку Лену, папину маму. Это была странная влюбленность, потому что бабушку Лену, романтичную и трепетную, Дарья терзала страшными кладбищенскими сказками про мертвецов, вылезших из могилы, про путешествующие протезы, которые отрывали у людей части тела, про кровавые простыни, летающие над пустынными улицами, про ожившие инструменты стоматолога. Бабушка таращила в испуге глаза, хваталась за сердце и бормотала:
— Деточка, где ты набралась этих кошмаров?
— Их Наташка Суворова сочиняет, — честно отвечала Дарья.
— Что за странные фантазии у девочки! Может, тебе лучше не дружить с ней?
— А с кем дружить, с Олькой Глуховой? У нее одни мальчики на уме, и как целоваться надо, и что мужчина и женщина куда друг другу засовывают. Хочешь, расскажу?
— Нет! — махала бабушка руками. — Пусть будут лучше мертвецы и гроб на семи колесах. Почему у него, кстати, семь колес?
— Я же тебе объясняла! Восьмое отвалилось, поэтому гроб, когда скачет, припадает, тарахтит, из него высовывается синяя рука с черными ногтями и хватает людей.
Дарья шлепнулась на пол, прикрылась пледом и весьма натуралистично изобразила корчи мертвеца. Ей нравилось дразнить бабушку, и она с удовольствием после бабушкиного: «Дай мне капли!» — неслась к аптечке, хватала лекарство и рюмку, капала в нее валерьянку и предлагала выпить двойную дозу, потому в запасе еще история про взбесившуюся бормашину.
Последние года полтора на первые позиции вышел дедушка Володя и стал Дарьиным фаворитом. Он был похож на папу (точнее — папа на своего отца) и казался символом абсолютной, хотя и несколько загадочной мужественности — ироничный, с хитрым блеском и затаенной насмешкой в глазах, с полуулыбкой на губах.
Выдающиеся качества дедушки Володи подтверждали и остальные члены семьи. Однажды Дарья подслушала, как обе бабушки говорили, что с возрастом он угомонился и помудрел, да и внешне изменился в лучшую сторону. В молодости у него была буйная грива непокорных, жестких, спирально вьющихся, черных волос. Теперь они поредели и поседели, что дедушку очень украсило. Бабушка Ира сказала: «Была бы борода — вылитый Карл Маркс».
В этот
— Кто это Карл Маркс?
Бабушки переглянулись. Не потому, что удивились появлению внучки, они прекрасно знали, где она сидит. Их поразило, что ребенок не знает, кто такой Карл Маркс.
— В наши годы портреты Маркса, Энгельса, Ленина висели на каждом углу, — сказала бабушка Ира.
— Если бы тринадцатилетний ребенок признался, что не знает этих имен, — подхватила бабушка Лена, — его бы записали в умственно отсталые.
И обе они с осуждением посмотрели на Дашу.
— Ой-ой-ой! — защищалась она. — Подумаешь! Сравнили свою старую молодость и мою новую. Этот Карл Маркс был хотя бы умным?
— Он был гением! — торжественно изрекла бабушка Ира.
А бабушка Лена подтвердила:
— Его учение до сих пор как призрак бродит по Европе.
Через некоторое время, желая подлизаться к дедушке Володе, Дарья сообщила ему:
— Наши бабули считают тебя гением.
Дедушка довольно улыбнулся, но насмешливо подмигнул:
— Если тебе нужна мелочишка на карманные расходы, можешь не упражняться в грубой лести.
Легонько щелкнул ее по носу и поцеловал в лоб. Это было чертовски приятно! Вообще приятно, когда тебя любят — как постоянно парить и нежиться на теплом облаке. Но самому всех любить одинаково невозможно. И тот, кто становится исключительным объектом обожания, дарит особое удовольствие. Папа всегда был исключительным, вне зависимости от периодов Дарьиного взросления. А потом взял и предал ее, променял на блеклую Виолу. Дедушка Володя никогда бы так не поступил!
В ресторане они отлично пообедали, поговорили о школьных делах Дарьи. Главный вопрос она задала, когда принесли чай и пирожные.
— Как тебе молочница?
— Кто? — не понял дедушка.
— Папина новая супруга.
— Почему молочница?
— Имя как у дешевого сыра. Что ты о ней думаешь?
— Нормальная женщина. Только не говори, что Виола тебя обижает.
— Наоборот, она передо мной… как это, когда хвостом виляют?
— Лебезит?
— Точно. Виола — настоящая либездя!
Дедушка невольно хохотнул, но осуждающе покачал головой.
— Она хочет казаться добренькой, — продолжала Даша, — но только притворяется.
— С чего ты решила?
— Они меня уже на три выходных забирали. Кино, прогулки по скверу, парк с аттракционами, обед в кафе и прочая обязаловка. Тужатся и тужатся продемонстрировать, что, мол, все у нас прекрасно. А на самом деле все отвратительно! И Виола не добрая, а злая внутри мымра.
— Откуда ты знаешь?
— Дети и собаки, — категорично заявила Даша, — всегда чувствуют истинную доброту.
— Ерунда! — скривился дедушка Володя. — Маленькие дети считают хорошими тех, кто даст им конфетку. Дети постарше, умей разбираться в людях, не поддавались бы сладким уговорам маньяков и не отправлялись бы с ними на верную гибель. Собаки — не более чем животные. Легко могут искусать ребенка, если увидят в нем угрозу.
— Но так считается! — упорствовала Даша.
— Так считают те, кто верит в хлесткие фразы, афоризмы и прочие крепко сбитые выражения. Кодируют себя так называемыми мудрыми мыслями. А ловко сбитые слова — все равно только слова. Конечно, есть народная мудрость: пословицы и поговорки. Но на каждую пословицу, имеющую один смысл, обязательно найдется другая с противоположным значением.