А в остальном, прекрасная маркиза...
Шрифт:
— Мне мое время очень даже нравится, — буркнула Люба.
— Не продолжить ли нам разговор после ужина? — предложил Станислав Геннадьевич, проглотив слюну, которая обильно вырабатывалась из-за кухонных ароматов.
— Убегаю, меня ждут, — сказал Никита.
— Стойте! — всполошилась Люба, которой совершенно не хотелось оставаться в одиночестве. — Что мы решили?
— Сделки прекратить, — постановил папа. — И точка!
— Интересно, то есть нечестно получается, — с вызовом ответила Люба. — Я Никитины вещи гладить и чистить бесплатно не буду. Лучше в драмкружок запишусь. Значит,
— Противоречие, — согласился папа. — Никита! Как работающий мужчина, ты должен вносить свою лепту в семейный бюджет.
— Согласен.
— Лепта мне пойдет? — уточнила Люба.
— Если ты будешь по-прежнему ухаживать за братом, — сказала мама.
— И что изменилось? — справедливо спросила Люба.
— Со сдельной оплаты, — пояснил Никита, — переходишь на оклад.
Анна Прокопьевна почувствовала, что дело принимает неожиданный поворот. Совершенно порочный! Она другого добивалась.
— Подождите, подождите! — потерла бабушка виски. — Все неправильно! Люба будет получать зарплату, а я и Лиля — нет?
— О! — воскликнул Никита. — Кажется, мы добрались до сути проблемы.
— Нет, нет! — Анна Прокопьевна поняла, что сморозила глупость. — Я неточно выразилась. Не нужно никому платить: ни мне, ни Лиле и уж тем более Любе!
— Мне очень даже нужно! — топнула ногой Люба. — Интересное дело! Какой-то патриархат! Вкалывай на него за красивые глазки! Я не согласна.
— Дочь! — попенял папа. — Ты выражаешься как базарная торговка.
— А я что вам говорила? — укоризненно напомнила бабушка.
— Не делайте из меня злодейку! — у Любы задрожали губы. — Папа! Я же трудилась! Мама и бабушка гладят сорочки с заломами, а у меня ни одной складочки. Никита, скажи!
— Подтверждаю.
— Старалась, старалась, а теперь вы все такие правильные, а одна я торговка.
— Любанечка, успокойся! — попросила мама.
— Не успокоюсь! Нужны мне деньги — как свобода. Я же не только на себя трачу, я коплю. Бабушка, я подарила тебе не скользящие нашлепки на зимние сапожки, чтобы ты не навернулась в гололедицу и не сломала ноги? Маме — платки носовые ручной вышивки, папе — одеколон. Было? И вообще! Я на свои покупала крем для Никитиных ботинок… я… я…
— Орудия труда, — папа подмигнул Никите и встал, — по отдельной статье должны были проходить.
Отец подошел к плачущей Любе, обнял за плечи, подвел к дивану и усадил рядом:
— Тихо, тихо! Вытри глазки, все будет хорошо.
Никита посмотрел на часы, досадливо скривился и взял слово. Он разбирал ситуацию с позиции системного анализа: денежная проблема — отдельно, моральная — отдельно. Мама смотрела на него с умилением: какой умный мальчик! В точке, где проблемы пересекались, наблюдался один критический узел — бабушка. Она заявила обиженно: «Я тут изгой!» Ее горячо заверяли в обратном. Лиля подошла и поцеловала маму: «Ты у нас самая дорогая!» Следом отлипла от папиного плеча Люба и тоже чмокнула бабушку: «Моя любимая!» Никита сказал, что если у него есть твердость и целеустремленность, то — от бабули. Станислав Геннадьевич уверил: «Такую тещу —
Когда умасленная и обласканная бабушка приобрела вид, не грозящий гипертоническим кризом, ее спросили: чего же она все-таки хочет с учетом обстоятельств сегодняшнего бытия?
Для Анны Прокопьевны давно, с рождения Никиты, жизненные цели, заботы, тревоги и надежды, мечты и чаяния переместились в семью дочери. Не было для нее иного поприща, как служить Лиле и Стасику, Никитушке и Любанечке. Сегодняшний разговор был для нее крайне важен и серьезен. Остальным членам семьи, возможно, — поговорить и забыть. Анне Прокопьевне — как сражение выиграть. Уберечь любимых и дорогих от несчастья, роковых ошибок, которые заключат их в плен ложных приоритетов.
И вот теперь Никитушка да и все вопросительно смотрят, спрашивают, чего же она хочет. Ответ должен быть идеологически правильным, по существу, а не по распределению денег, будь они неладны!
— Я хочу, — медленно и строго сказала бабушка, — чтобы не прерывалась связь поколений. Чтобы мои внуки унаследовали человеческие ценности, которые не меняются в любых исторических формациях, государственных устройствах, по прихоти президентов, царей, королей, партийных секретарей и любых других политиков. Как ток течет по проводам, так от меня к внукам должно передаться самое лучшее и достойное.
Повисло молчание. Бабушка свое программное заявление произнесла столь проникновенно, что остальные замолкли.
Но Никита все-таки нашел, к чему придраться. Нарушил молчание:
— Строго говоря, ток по проводам не течет.
Бабушка, Лиля и Люба посмотрели на него с изумлением. Бабушка и Лиля были не сильны в технике, у Любы по физике с трудом «удовлетворительно» выходило в конце четверти.
А папа кивнул и согласился:
— Конечно, не течет. Он же переменный.
— Но мы получаем, пользуемся, — Лиля переводила взгляд с мужа на сына.
— Если включить новый пылесос, когда работает стиральная машина, — сказала бабушка, — то пробки выбивает.
— Электричество — это поток электронов, — вспомнила школьную науку Люба.
— Умница! — погладил ее по голове папа.
— Поток течет, — пожала плечами мама, — или он не поток.
— Никиток! — с тихой печалью сказала бабушка. — Как все запущено, уже и с электричеством намудрили.
— Бабуля! Всегда так было! Иносказательно: потомки берут от предков навыки и знания, которые важны в их личном бытии. Что касается электричества, то с частотой в пятьдесят герц…
— Нет! — решительно поднялся Станислав Геннадьевич. — Мы еще ликбез по детской физике на голодный желудок будем проводить! Все — на кухню, питаться. За ужином я вам объясню про электричество. Никита, не забудь взять ключи. Опять поднимешь бабушку в три ночи. Чем так вкусно пахло? Анна Прокопьевна, мои любимые котлеты? Наверно, остыли.
Бабушкину ортодоксальность все считали незыблемой. В том смысле, что бабушка никогда не изменит своим принципам. Однако — случилось. Никита называл это переходом от социализма к капитализму.