А теперь любите меня
Шрифт:
— Почему ты так ее любишь? — спросил я.
Он поднял взгляд.
— Ты не заметил, какая она красивая?!
— Заметил. Но я имел в виду, она что-нибудь сделала, чтобы заслужить любовь?
— Нет. Я просто ее люблю.
Благодаря Луи я понял что-то решительно новое: настоящая любовь не заслуживается, она отдается и получается. Как подарок. Разница между этим подарком и остальными в том, что его часто дарят, даже не замечая. Это называется влюбиться.
Когда
31
У меня есть ощущение, что я понял все, что хотел понять.
Самое главное, что я понял, — нужно принять то, что я не могу понять всё; некоторые вещи не подчиняются логике, и наука не может их объяснить; эти вещи всегда будут покрыты тайной. Как нумерация дверей в гостинице «Уголек».
Я также понял, что я был заложником своего желания быть любимым.И что когда мы преодолеваем желание быть любимыми, мы становимся свободными. Конечно, мы нуждаемся в любви других, но часто именно тогда, когда мы перестаем чего-то хотеть, оно сваливается на нас; есть чье-то очень точное высказывание:
Любовь как бабочка — чем больше ты стремишься поймать ее, тем проворней она ускользает от тебя. Но стоит только замереть в неподвижности, как она сама сядет тебе на плечо.
Что касается моих корней, я должен был признать, что я, возможно, никогда их не найду, и продолжать жить. В конце концов, у Человекаэто очень хорошо получается. Потому что если у меня и было Желание любви,на котором я должен был поставить крест, чтобы стать свободным, то это было Желание любви предков.
И, возможно, для Человекасвобода наступает, когда он отказывается от желания быть любимым Богом.
Существует ли он? Я не знаю. Бог — это самое великое Агностическое предположение,сделанное людьми.
Бог — это Идеальное агностическое предположение:то, что невозможно доказать.
Бог существует так же, как он не существует.
Но, возможно, многие люди просто не хотят этой свободы, потому что не знают, что с ней делать. Возьмите, к примеру, Луи: что ему останется, если он откажется от своего желания быть любимым Хозяйкой? Что он сделает со своей вновь обретенной свободой?
Ну вот. Я чувствовал себя свободным.
Что я собирался делать в жизни? У меня еще оставалось время подумать.
На
— Я еще не нашла подходящего, — ответила она.
— «Отчаяние бабочки», — предложил я.
— Пф-ф-ф… — фыркнула она. — Ты действительно ненормальный, голубчик.
Я объяснил ей, что такое «Отчаяние бабочки»,и сказал, что именно благодаря ему — тому, что мое отчаяние растворилось в отчаянии других, — я смог найти ответы на многие свои вопросы. И эти ответы дали мне они: Хозяйка, Луи, Марко, Сабрина, господин Анри и остальные.
И частично благодаря этим ответам мои папки не причиняли мне больше боли и я смог снова в них заглянуть.
Я рассказал Хозяйке о своих папках. Она меня выслушала.
Хозяйка сказала мне, что перед тем, как я стану полностью свободным, мне необходимо как следует проститься со старым другом. Потому что я ему должен.
После обеда Луи и Марко посадили Сабрину на плечи, и своей самой большой кисточкой она написала над входом в бар: «Отчаяние бабочки».
32
Хозяйка дала мне денег, чтобы я купил билет на поезд. Она знала, что для меня важно попрощаться именно там, на Лазурном Берегу.
Проведя ночь в поезде, я приехал на рассвете. Безоблачное небо обещало прекрасный холодный декабрьский день.
На пляже не было ни души. Я сел на прохладный песок, открыл сумку, вынул пакет чипсов с сыром и пачку шоколадного печенья.
Я набил в рот столько чипсов, сколько в него влезло, и стал их жевать. Затем я взял печенье и разделил две половинки, чтобы слизать шоколад.
Это была наша прощальная трапеза — для Тома и для меня.
Я разделся и направился к морю. Я зашел по щиколотку в воду, прохлада поднялась по моему телу, и я двинулся дальше.
Я не умел плавать и остановился там, где вода поднималась выше пояса, присел и окунулся с головой.
И там я дал всему выйти — в самом громком крике, на который был способен. Папка Франка М.,папка Приемных семей,затем папка Тома, маленького мальчика, которого я выдумал, чтобы не трусить, и который получал тычки вместо меня.
Я оттолкнулся ступнями ото дна, и мое тело родилось из воды; я вдохнул свежий воздух и наполнил им легкие.
Я вышел из моря, оставив все свои папки позади. Средиземное море унесет их очень далеко.