А теперь Горбатый!
Шрифт:
– Кажется, и я понимаю, – усмехнулся он. – Понимаю, но сказать не могу. Некогда...
Марина не обманула. Кирилл смог беспрепятственно выбраться из подвала, выйти во двор большого двухэтажного особняка. Темно – как на заказ. Фонари не горят, луна спрятана за тучами. И собак не слышно.
Марина вышла во двор вслед за ним, проводила до калитки.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросила она.
– Спасибо тебе за все, – на ходу бросил он.
– И это все?.. Я думала, что ты любишь меня...
Не самое подходящее
– Ты не любишь меня... – уже вслед ему сказала она. – И Олег не любил. И Гоша. Никто не любил... Только Роберт...
Она говорила еще что-то. Но Кирилл ее уже не слышал. Шум ветра, скрип снега под ногами...
Он даже не имел представления, куда идет. Сейчас для него было главное – скрыться в лесу, где легче всего затеряться и уйти от возможной погони.
Все-таки Марина молодец. Пусть и любит она своего козла. Но сама козлихой не стала...
До леса было недалеко. Стремительный марш-бросок по темной улице строящегося коттеджного поселка. Рывок через заснеженное поле. И лес принимает его в свои объятия. Он спасен!
Но что это?.. В глаза ударил мощный луч прожектора. И одновременно с этим включились автомобильные фары и взревел мотор. А с двух сторон к нему бегут люди...
Кирилл быстро оправился от неожиданности, взял себя в руки. И смог швырнуть через себя одного врага. Но на него уже наваливаются двое других. Тяжелые, сильные, похоже, борцы. Они играючи пригибают его к земле, заламывают руки за спину, защелкивают наручники...
* * *Снова какой-то подвал. Только на этот раз куда более холодный. Хотя и не такой темный. Сквозь отдушину в стене пробивается свет и воздух. Цепей нет. Но руки и ноги стянуты наручниками. Не разгуляешься...
Кирилл смог встать на ноги. И теперь прыгал по темнице как заяц – пытался согреться. Время от времени подскакивал к отдушине. Но ничего не видел. Только крохотный фрагмент снежного наста. Больше ничего. И никаких звуков...
Звуки появились ближе к вечеру. Шум моторов, затем едва уловимый звук шагов над головой – кто-то ходил по дому. Затем со скрипом отворилась железная дверь, появились два молодца в теплых регланах. Они бесцеремонно взяли Кирилла под руки и вытянули на улицу. Вечерние сумерки, снежно-морозная идиллия. Так хочется жить. И так не хочется умирать...
А умирать придется. Кирилл понимал, что в этот раз уйти ему не дадут. Даже для того, чтобы поиграть с ним в кошки-мышки.
С ним еще, похоже, не наигрались. Поэтому ведут в дом. Сейчас представят пред ясны очи горбуна.
В огромном каминном зале сидели двое.
Первым Кирилл увидел Плюева. Он знал его только по фотографиям. Ну наконец-то свиделся вживую. В дальнем конце зала в глубоком кресле сидел горбун Роберт. Кирилл видел, как светятся в темноте его глаза. И ощущал на себе его взгляд. Только пусть и не пытается его гипнотизировать. С ним этот номер не пройдет...
Миндальничать
Попытался подняться. Но один из крутышей наставил на него ствол.
– Лежать, – сухим бесцветным голосом велел он.
Плюев смотрел на Кирилла как на пыль под ногами. Кирилл для него уже труп.
– Этот, что ли, мент?
– Этот, – едва слышно отозвался горбун.
– Ты кого искал, мент?
Он спрашивает в прошедшем времени. Ну, точно, Кирилл приговорен.
– Тебе не все равно?
Плюев подал знак, и два молодца обрушили на Кирилла град ударов. Били, пока босс не сказал «хватит».
– Когда тебя спрашивают, надо отвечать... – добавил он.
– И отвечу... Только скажи своим церберам, чтобы наручники сняли. Сутки уже почти. Рук и ног не чую...
– Гангрены боишься? – усмехнулся Плюев. – А ты не бойся. У мертвых иммунитет к гангрене...
Движением губ он показал своим церберам, что можно смеяться. И те зашлись в глухом идиотском хохоте.
– Ладно, побудешь немного без «браслетов», – великодушно разрешил Плюев.
Для него это последняя воля приговоренного. И он решил не отказывать... Добрейшей души человек.
Роберт поднялся со своего кресла, с проворством королевского шута подступил к нему. Вперился жутким всасывающим взглядом.
– А ты не сволочь, – с легкой хрипотцой в голосе сказал он. – Сказал Марине правду. А мог бы меня обвинить.
– Спасибо мне хочешь сказать?
– Это ни к чему.
В его взгляде читался смертный приговор... А глаза такие добрые-добрые. Прямо у Ленина из анекдота...
– Ладно, Валера, пошел я, – засобирался Роберт. – Ты уж с ним сам разберись...
– Ты лучше скажи, зачем вообще приходил? Сказать, что я не сволочь? – спросил Кирилл.
– Может быть, – не стал отрицать Роберт.
– Так я это и без тебя знаю...
– Я еще хотел сказать, чтобы ты о Марине плохо не думал. Она не знала, что в лесу тебя будут ждать...
Если горбуну можно верить, то Марина не хотела, чтобы Кирилла убивали. Хватит с нее Арсеньева и Яблоновского... Возможно, горбун дал ей слово не трогать Кирилла. И даже позволил освободить его... Но Роберт дал ему свободу, чтобы ее тут же отнял Плюев. А сам горбун будет как бы и ни при чем... Хитрозадый... Но на хитрую задницу есть болт с винтом...
– Эй, постой, не уходи, – бросил ему вслед Кирилл. – Ты одну деталь не уточнил...
Горбун остановился. Но головы к нему не повернул.
– Кто Марину подставил, знаешь?
Видно, Роберта это совершенно не интересовало. Он снова сделал шаг к выходу.
– А кто Арсеньева убил, Яблоновского?
Никакой реакции.
– А кто Витю Плюева убил, знаешь?
Горбун застыл как вкопанный. Зато приподнялся со своего места Плюев-старший.
– Кто? – взревел он.