А теперь Горбатый!
Шрифт:
– Чушь какую-то городишь...
– Ты зря с Робертом связался. Роберт всех насквозь видит. Его не проведешь...
Кирилл поднялся с постели. В голове снова заштормило, перед глазами заплескались ярко-зеленые волны. Тело какое-то ватное, движения вялые... Все-таки Алиса чем-то его опоила...
– Ты куда, соколик? – с издевкой спросила Алиса.
– Воздухом свежим подышать. Нельзя?
– Неужели ты думаешь, что можно? – взгляд ее свирепо блеснул.
Кирилл успел надеть штаны, когда дверь в номер открылась, и в комнату вошли крепкие парни в кожанках. Замороженные
– Ну вот и все! – расплылась в демонической улыбке Алиса.
Она подала знак, и крепыш нажал на спусковой крючок. Кирилл почувствовал легкую боль в ноге. Как будто шприц в него воткнули. И тут же сознание накрылось тяжелым махровым одеялом...
* * *Очнулся Кирилл в кромешной темноте замкнутого пространства. Гробовая тишина, тяжелый затхлый воздух.
Но это была не могила. Покойников на цепь не сажают. А он ощутил на ноге прочный металлический обруч, от которого тянулась к стене железная цепь. В кандалы его заковали... Кто? Ответ прост, но не весел. Бандиты – это очень серьезно. Смертельно опасно...
Кирилл уже знал, что за пистолет был в руке у кожаного крепыша. Из такого оружия усыпляют зверей, чтобы затем засадить в клетку. Точно так же поступили и с ним. Поэтому он в клетке. Вернее, в бетонном узилище.
Темно хоть глаз выколи. Гнетущая тишина. Жуткая безнадега... Но унывать не стоит. И тем более нельзя сдаваться. Иначе можно сойти с ума...
А может, это даже будет лучше, если он сойдет с ума. Так легче будет прожить остаток дней... Если не часов...
Кирилл попал в руки горбуна. И можно не сомневаться, это чудовище уже приговорило его. Осталось только привести приговор в исполнение. Скорее всего, он будет умирать медленной мучительной смертью. Иначе бы его уже убили... Какую же кару придумает для него горбун?..
Кирилл все никак не мог освоиться в своем узилище. Глаза не могли привыкнуть к темноте, ватная тишина, казалось, поглощает шум его дыхания, звук шагов, лязг цепи. Он пробовал обследовать темницу на ощупь. Длинная цепь это позволяла. Выяснил, что здесь есть грубо сколоченная кушетка, стол, табуретка. И унитаз в углу ближе к дверям. Да это настоящая тюремная камера...
Если это тюрьма, то где-то рядом должен быть тюремщик. Но из-за двери не доносилось ни единого звука. И хотя бы капелька света просочилась через щели. Но нет ничего. И на столе пусто. Кирилл был бы сейчас рад и кружке с водой. Но увы...
Он с ногами забрался на кушетку. Попытался сосредоточиться. Но мысли не хотели слушаться его. Разбегались в стороны, как будто в страхе перед надвигающейся роковой действительностью.
Зачем о чем-то думать, что-то анализировать, если все равно умирать... Кирилл смог узнать, кто такой горбун, какую роль играет в незаконном золотом обороте. Но что толку, все равно его информация будет похоронена вместе с ним...
И Дима Якушев ему не поможет. Когда Кирилла брали, он был по дороге к Москве. И не мог отслеживать ситуацию... А может, бандиты не дали Якушеву увезти Шурку? Может, грохнули его вместе с ней... Но тогда бы Алиса просветила его на этот счет. Для нее он был уже
За дверью послышался шум шагов. В замочную скважину вставили ключ. В камере зажегся свет. Резкий, ослепительно яркий. Как будто мощные прожектора со всех сторон ударили...
Когда глаза привыкли к свету, Кирилл увидел перед собой горбуна. В дорогом кожаном плаще, с изящной тростью в руке.
Ростом он был немногим ниже среднего. Сгорбленный, хотя горба не видно. Лицо не злое, и во взгляде нет свирепости. Но и добрым его никак не назовешь. На Кирилла он смотрел как патологоанатом смотрит на труп, прежде чем вспороть ему живот. Возможно, он даже жалел Кирилла. Но в его глазах он уже покойник. И никакое чудо не в силах его воскресить...
– Ты Роберт? – спросил Кирилл.
Горбун не ответил. Он продолжал смотреть на него. Как будто решал, с чего начать анатомирование.
– Я знаю, что живым я отсюда не выйду. Может, ты скажешь, за что убил Арсеньева и Яблоновского?
Ни одна черточка не дрогнула на лице горбуна.
– А я тебе скажу, кто подставил Марину и у кого ты ее выкупил...
Роберт снова промолчал. Но на лице отразилось удивление. Похоже, он не знал, кто так жестоко наказал Марину. А хотел знать... Но спрашивать у Кирилла ничего не стал. Просто продолжал резать его взглядом-скальпелем.
В какой-то момент Кириллу вдруг показалось, что сознание начинает отделяться от тела. Вдруг стало так легко, просто. И горбун стал таким хорошим – хотелось поведать ему обо всем на свете. Язык уже срывается с привязи...
Опомнился он вовремя, усилием воли вернул сознание на место, стряхнул с себя гипнотическую волну...
Горбун обладал даром гипноза. И сейчас применил его против Кирилла. Но, увы, оказался перед ним бессильным. Сильную личность загипнотизировать крайне сложно. А Кирилл был как раз такой личностью. И все равно чуть не попался...
Роберт понял, что не смог сделать из Кирилла беспомощного кролика. Но, похоже, не расстроился. На губах даже появилось некое подобие улыбки. Дескать, приятно иметь дело с сильным противником...
Еще какое-то время он смотрел на него. Так и не проронив ни слова, вышел из камеры. Едва за ним закрылась дверь, как разом погасли все лампы. Кирилла окружила кромешная тишина. Но уже лучше это, чем общество горбуна – страшного и злобного горбуна...
А может, Роберт и не такой уж злобный, каким его малевало воображение?
Часть III
Глава 8
1
Марина стояла у окна. Красивая до изнеможения. Желанная до неприличия. Роберт мог умереть ради нее. Да что там умереть. Душу дьяволу мог бы продать. Или уже продал?.. Да, продал... Ничего в жизни не дается так просто. Если ты хочешь чего-то добиться, нужно чем-то жертвовать...
Роберт ходил бесшумно. Но Марина почувствовала его взгляд, обернулась.
В ее взгляде уже не было той брезгливости, с которой она смотрела на него раньше. И жалости не было... Но не было и любви. А Роберт мог бы хоть сейчас положить голову на плаху – лишь бы она перед этим хоть раз поцеловала его: жарко и влюбленно...