А слабо?
Шрифт:
– Много, это сколько? – что-то в этом роде Свай и подозревал.
– Четыреста штук.
– Ох, ни хрена ж себе! Это на что же ты так протратился?
– Не твоё дело!
– Ты так старательно пытался превратить его в моё, что я уже практически сросся с мыслью! Так что? – Макс упрямо молчал.
– Баба?
– Четыреста штук
– Разве что купить её в пожизненное рабство… К тому же, я гей, я же говорил уже…
– Ты много чего говорил! – отрезал Филипп.
– Так что? Рулетка? Наркота?
– Вот видишь, - тот снова зажмурился.
– Ты сам всё понимаешь…
– Золотой мальчик, % не печатно %! – парень разъярялся всё сильнее.
– Как же я ненавижу людей вроде тебя!
– Это каких же?
– Да таких! Думаете, весь мир принадлежит вам! Идёте по головам, считаете себя всесильными богами, творите, что хотите, а на деле… Стоит только прищемить хвост… Как же, не приведи Господь, папочка узнает, что его драгоценный сыночек далёк от идеала, и отлучит от кошелька!
– Думаешь, много обо мне знаешь? – выщерился Тироль.
– Достаточно! Такие, как ты, мнят себя королями, а на деле не способны ни на один мало-мальски значимый поступок, за который их стоило бы помнить! – и, внезапно успокоившись, уточнил: - Что будет, если деньги не вернёшь?
– Пока-пока, - прошептал Макс, проведя себе указательным пальцем по горлу.
– Значит, - припечатал Филипп, вставая, - харэ валять дурака! Иди, жалуйся папочке. По попе, конечно, настучит, и в клинику положит, но сдохнуть точно не даст!
– Какую клинику? – не открывая глаз, уточнил блондин.
– Наркологическую, придурок! Это лечить надо!
– А, точно… - безразлично протянул тот.
– Ты меня прям насквозь видишь. Спасибо за совет.
– Тир? – шагнул к нему Филипп, настороженный этим тоном.
– А покажи-ка свои руки!
– Охрана! – заорал внезапно Тироль, вскакивая и выходя из ступора.
– Свай, у тебя есть две минуты свалить по-хорошему.
– Макс?.. Макс, покажи руки…
– Две минуты, Филипп. Мы закончили разговор!
– Да что ж ты за человек такой, Макс?! – не выдержал он.
– Ты же снова соврал! Я тебя последний раз спрашиваю. Зачем. Тебе. Деньги? Что происходит?!
– Что происходит? Да ничего. Я пытался тебя разжалобить. У меня не получилось. Всё! О! – улыбнулся он влетевшему охраннику.
– Проводите парня?
– Да запросто! – хищно ухмыльнулся бугай, раза в полтора больше совсем не миниатюрного панка.
– Проводить, Алекс! – почему-то остановил
– Просто проводить! Всё в порядке, парень просто не помнит, где выход, - и, повернувшись к Сваю, добавил, задорно улыбнувшись: - Увидимся завтра, милашка. Ты выиграл. Приятно встретить достойного противника!
Музыкант не мог видеть, как он сполз на пол за закрытой дверью и, вцепившись себе в волосы, прошипел:
– Думай, Макс, думай! Гордый, идиот, да? Не мог стерпеть? Ничего, скоро будешь дохлым, зато гордым! Вот папочка-то обрадуется!
Всего одно слово
В комнате, как и в прошлый раз, царил полумрак. А за окном снова шёл дождь, наполняя помещение через приоткрытое окно умиротворяющими запахами свежести и весны. Вот странно-то как, за все прошедшие четырнадцать дней на небе не появилось ни облачка, и даже сегодня с утра солнце палило так, что тёмный асфальт на университетских дорожках плавился и исходил струящимся и зыбким маревом. Но стоило только ребятам собраться на свою очередную сходку, как небо затянулось багрово-серыми грозовыми тучами и оглушительно грянул гром. Макс, из последних сил разыгрывавший беспечность и пофигизм, видел в этом знак. Плохой знак. Он загнанно вздрагивал при каждом раскате, не забывая, впрочем, ехидно улыбаться и отшучиваться. Улыбаемся и машем, когда ничего другого не остаётся, улыбаемся и машем…
Наконец дробный перестук каблучков возвестил о приходе мисс Бронкс. Вот зараза! Ни разу ещё, ни разу не пришла вовремя! Филипп бы не сильно удивился, если бы оказалось, что девушка просто сидит в машине, выжидая, пока все соберутся, чтобы потом, промурыжив их ещё минут двадцать, эффектно вплыть лебедем и, театрально вскинув бровь, протянуть, вот прямо как сейчас:
– Ой, мальчики! А вы уже тут? – Нет, блин, мы пиво жрём на другом конце города! – Меня ждёте?
– Нет, что ты!
– Ну, простите, зайчики, простите…
– Хлои! – оборвал её Камиль.
– Я тебе клянусь – ещё одно опоздание, и я начну вводить санкции! Сколько ж можно?! – о-о-о… Видно, не только Филиппа это уже достало…
– Ками… - девушка бесцеремонно плюхнулась ему на колени и начала шептать что-то на ухо. По каменному лицу принца тяжело было сказать, приятное или не очень. Но слушать-то он слушал...
Пока они так что-то обсуждали, Филипп, прикрыв глаза и откинувшись на диване в своей любимой позе, неспешно потягивая виски, внимательно наблюдал за Тиролем. Тот копался в своём телефоне, усиленно делая вид, что это не ему через полчаса придётся добавлять в кассу двадцать пять штук североамериканских долларов. Стоун попытался подколоть блондина, мол, чего тянуть, и так всё ясно, давай покончим с этим да разойдёмся, но Макс был непреклонен.
– Эдди, - не отрываясь от телефона, огрызнулся он, - не обломишься, подождёшь ещё полчаса!
– Да чего ждать? – подключился обычно молчаливый Натан.
– Перед смертью не надышишься, братан!
И тут Макс опять вздрогнул и побледнел. Наверное, те, кто не наблюдал за ним так пристально, и не заметили произошедшего, но Свай-то наблюдал… Неужели?.. Господи, неужели он тогда сказал правду? Почему же тогда не бежит на всех парах к отцу, не просит помощи и защиты? Он что, совсем идиот? Не понимает, что с теми людьми не играют? Что же ты творишь, Макс?