А отличники сдохли первыми... 5
Шрифт:
— Хм... Интересно... — Пацан снова смерил меня взглядом. — То есть с ГЭС вы тоже до нас можете долететь спокойно, да? А чё вы вообще вдруг за них впрягаетесь? Вы вроде там сидели себе на плотине и никого не трогали... И вдруг... Да ещё и сразу после ограбления...
— Вот Фёдор, например, теперь на практике знает, что у нас с вами есть не только общие экономические интересы. Но и общий враг.
— О как... Намекаешь на то, что этот внезапный общий враг у нас склад подломил?
— Не исключено... — Я склонил голову на бок. — Скажи-ка мне,Петь... Чё у вас тут в городе с
— А чё с жорами? — Пацан озадаченно наморщил лоб.
– Причём тут они?
— Ну много их вообще по улицам шляется? Ульи есть?
— Ульи?
— Крупные скопления. Обычно в больницах. Там, где зимой много ковидных лежало. Или там, где еды было столько, что и за месяцы не сожрать. Есть такие гнёзда?
— Да, наверное, есть парочка... — Пацан беззаботно пожал плечами и начал размышлять вслух. — В пустых кварталах,где ловить уже давно нечего... И на набережной их тоже не мало. К воде тянутся. Но мы как-то забили на них. Патронов и горючки на всех не напасёшься, чтобы зачищать. И времени нет. Тут и без них проблем зимой хватало... Да и сейчас вот тоже хватает...
После небольшой паузы глаза-щёлочки вновь вернули взгляд на самогонщика:
— То есть... Хотите сказать, что это жоры нас дёрнули? Поумней, блядь, ничё не придумали?
— А вот таких вы тут видели? — Я поднял руку и тут же её остановил, когда пацаны снова дёрнулись к оружию. — Тихо-тихо... Вот...
Медленно отогнув полу плаща, я показал на чёрный пакет, торчащий из внутреннего кармана. И когда наши собеседники снова расслабились, медленно достал его и развернул. На песок нам под ноги шлёпнулась изуродованная лапа жорского солдата, тыльной стороной вверх. Из пяти пальцев на ней осталось только три. Но их длина, длина кривых когтей и общая форма тухлой кисти выглядели достаточно внушительно. Спутать её с рукой обычного человека или жоры было невозможно.
— Фу, бля... Чё это за дерьмо?! — Рефлекторно отступив назад и позажимав носы, пацаны уставились на лапу, не в силах отвести взгляд от такого уродства. Бойцы, прятавшиеся за машинами, начали тянуть оттуда шеи, пытаясь разглядеть то, что у пало на песок.
— Значит, не видели... Вот и в Сызрани таких нет. — Я перевёл вопросительный взгляд на Фёдора, и он согласно кивнул, подтверждая моё предположение. — Пока что...
— А это... — Пацан осторожно пнул оторванную кисть и перевернул её. — Это из Саратова что ли?
— В Саратове такие тоже есть. Но именно эта из Балаково. На атомной был гигантский улей, который никто не трогал. Потому что некому в Балаково их трогать. Все в охладителе лежат, на дне. А вчера целое стадо таких тварей сначала атаковало нас, а потом, когда с помощью сызранской братвы мы надавали им по сусалам, это стадо выдвинулось оттуда на север. И, судя по вашим рассказам, самые быстрые уже вполне могли добежать до ваших южных рубежей. И устроить этот набег.
— Дык жоры же тупые... — Пацан в чёрном снова недоверчиво сощурился. — А у нас на складах всё закрыто десятью слоями, никакого запаха. Сроду ни одна тварь не совалась. Кроме кинельских ушлёпков, конечно...
— Конкурирующая фирма? — Заинтересовался я.
— Ага... Бандосы
Интересно... Значит себя они к бандитам не причисляют.
— А чё ж вы на них не думаете?
— Да они уже давно поняли, что к нам лучше не лезть. Да и нет у них такой мощи. Ружбайки охотничьи, да мелкашки. И тачек их никто не слышал, я ж говорил. Только что-то похожее на вертушки.
— Эти «тупые» жоры, кстати... — Фёдор обозначил кавычки жестом пальцев. — У меня вчера вертушку сбили, на! Каким-то дерьмом плюнули метров на десять вверх, как из брандспойта, на! И хвостовой винт заклинило. И вон ещё смотри...
Командир самогонщиков повернулся и указал на тот вертолёт, который вчера принимал участие в боевых действиях:
— Царапины на морде видишь, н-на? Это они в нас стреляли! Жоры, блядь! Сраные жоры, на!
Пацан в чёрном пригляделся к бронированной кабине «крокодила», краска на котором и правда вся была в длинных росчерках и сколах от рикошетов. А на стёклах в нескольких местах от попаданий бежали паутинки трещин. И, переглянувшись с подручными, потянул с сомнением:
— А может это у вас как раз от наших пацанов следы, после сегодняшнего... — Пока что ни один наш аргумент не вызывал у него достаточного доверия.
— Ты, Пётр, замечал когда-нибудь разницу в поведении жор? Когда они поодиночке ходят и когда в кучу сбиваются?
— Ну так... Заборы, например, обходят, если толпой, а не лезут напролом, как одиночки. Ямы обходят. Вот и всё, наверное...
— Это если их с десяток. А если сотня? А тысяча? Никогда столько не видел? Тогда вот, присмотрись. — Я привлёк его внимание к раскрытой лапе у нас под ногами. — Ты же не редко стреляешь, да?
— Ну да...
— Обрати внимание на линии сгибов и указательный палец.
Пацан отступил и чуть наклонился, чтобы разглядеть лапу поближе:
— Хочешь сказать... Хочешь сказать, что это вот у него следы от масла? — Не разгибаясь, он коротко глянул на меня и добавил со скепсисом. — Да мало ли по какому дерьму он лазил... Да и намазать-то недолго...
— А мозоли я ему тоже сам натёр, по твоему? Вон у вас у всех такие же. И у меня.
Все три пацана одновременно посмотрели на свои правые руки - на характерные следы от частой пальбы на крайней фаланге указательного пальца и основании большого. Командир выпрямился обратно и, пока он не нашёлся с ответом, я приготовился выложить последний козырь:
— И что касается сызранских старших, о которых ты упомянул... Я правильно понял, что у вас такой проблемы пока нет? До сих пор нет никого старше семнадцати?
— Ну... У нас нет... У медиков из ВМИ есть. Было... Пара второкурсников сдурело, пристрелить пришлось.
— Значит ты всё-таки должен понимать, что и вас всех это тоже ждёт?
На лицах наших собеседников отразились смешанные чувства. Похожее выражение можно наблюдать у ребёнка, который страдает от зубной боли, но ни за что не хочет идти к стоматологу. Они явно понимали неизбежность подобной развязки. Но всячески старались о ней забыть. Очень по-детски. Но что с них взять...