А единороги будут?

Смирнова Ирина

Идиот! Придурок! Безмозглый кретин!

Не помню, кричала ли я все эти ругательства вслух или про себя, но, упав рядом с Рикиши, я принялась его трясти, вливать в него свою силу, запихивать запястье чуть ли не прямо ему в рот…

И пришла в себя от взволнованного голоса Марими у себя в голове:

– Киш, что происходит?!

– Леди?! – я произнесла это вслух, но она меня услышала.

– Говори через Рикиши, девочка. Что с ним?

– Он… Он разговаривал с Сонолой, а потом побелел и теперь лежит без сознания, - я с трудом мыслила спокойными четкими фразами, стараясь не разрыдаться.

–

То есть он до сих пор нормальный?
– мне показалось, что в голосе женщины послышался намек на ревность, но потом она перешла на чисто деловой тон: - С Сонолой? Странно. Кстати, почему ты не появилась в поместье в понедельник? Я ждала тебя.

– Ждали?! Но… - я растерянно замолкла, потом попыталась фразами в голове пересказать все, что произошло в тот день. Теперь на пару минут замолчала Марими. А я вдруг начала чувствовать себя глупой трусливой девчонкой: мне просто всучили коробку с платьями, а я воспользовалась этим, как поводом избежать неприятной встречи с Сонолой.

– Ты удивительно предсказуема, но очень странно, почему Киш не насторожился, - подтвердила Марими мою догадку.

– Он был очень растерян, - сообщила я своей невидимой собеседнице.

– А должен был связаться со мной и уточнить, следует ли вам появляться в поместье или нет.

– Я пытался, леди, - в нашем диалоге зазвучал третий, слабый голос.

Уф! Живой… Выпорю… Упокою и выпорю!

– Странно… Наверное, что-то произошло с артефактом удаленной связи.

Судя по голосу Марими, она и сама не очень верила в такое редкое совпадение.

– Леди, я пытался связаться с вами в течение всего времени пребывания здесь! Между нами была глухая стена. Я волнуюсь за вас, леди…

– Уверен, что не за себя?
– в голосе Марими прозвучал легкий укор, на который Рикиши тут же отреагировал:

– Леди, я разве хоть раз позволил вам усомниться в моей преданности?!

– Конечно, нет, - она улыбалась, это чувствовалось, но меня неприятно кольнули уверенность и легкое пренебрежение в голосе. – Теперь это не твоя проблема. Лучше расскажи мне, что это за история с Сонолой?

– Я ее немного разозлил и отвлек, - если бы не наше Сочувствие, то я бы не заметила промелькнувшее на заднем фоне смущение, так уверенно, даже мысленно прозвучала фраза. – И только тогда мне удалось пробить стену между нами.

– И ты потратил на это всю свою энергию? Чтобы предупредить меня? Как это трогательно!

Мне пришлось очень сильно напрячься, чтобы заглушить в себе желание придушить кого-то из этих двух голубков. Учитывая, что разговор шел на ментальном уровне, это было равносильно подвигу. – Кстати, я приятно удивлена, что ты до сих пор жив, - ну, вот насчет «кстати» - согласна, а насчет «приятно» она приврала, точно. – Раз уж ты столько времени с этой девочкой и до сих пор не деградировал… Я позволяю тебе совершить обряд полной передачи прав. По крайней мере, это не позволит моей сестре отомстить тебе завтра слишком легко… Но, вообще, надо думать, кого злишь!

– Да, леди. Спасибо, леди!

– Надеюсь, ты выживешь завтра, - снова легкое пренебрежение в голосе, как будто на самом деле ей просто интересно, сумеет ли Рикиши выкрутиться. – Икари, девочка, я, конечно, очень расстроена, что мы не повидались перед поездкой во дворец, - такое ощущение, что Марими неожиданно забыла о третьем участнике

беседы, потому как резко изменилась интонация. Нет, она не стала матерински-заботливой, но нотки стали ощутимо теплее. – К сожалению, - кстати, в передаваемых эмоциях действительно фонило легким расстройством, наверное, от того, что весь завтрашний спектакль пройдет мимо, - я не смогу завтра оказаться там и поддержать тебя. По делам семьи я сейчас нахожусь на другой половине Яхолии, и не могу все бросить и вернуться. Ведь официально твоя опекунша – моя сестра. Да и с дроу ей общаться привычнее… Но я уверена, что ты готова к приему и не опозоришь семью Тарнизо. В конце концов, от тебя не так уж много и требуется. Зато, если будешь хорошей девочкой, вместо смерти в каком-то забытом всеми богами мире, получишь жизнь при дворе императрицы Ноакиндомской империи. Ты станешь женой ее четвертого сына. К трону тебя, конечно, не подпустят, но и на дороге ты ни у кого стоять не будешь. Так что у тебя впереди прекрасное будущее, за которое ты должна быть нам благодарна, - тут Марими выдержала небольшую паузу и продолжила: - Я, конечно, обещала тебе помочь создать своего личного нетопыря, и мое обещание в силе. Так что, как наиграешься в Киша…

– Спасибо, леди, - я очень постаралась, чтобы в моей мысленно сказанной фразе, действительно, прозвучал хотя бы намек на благодарность.

– Не понимаю, почему ты злишься, девочка, - судя по звучащему у меня в голове голосу, Марими, и правда, была в недоумении. – Но я очень рассчитываю на твою благоразумность.

– Пусть тогда Сонола держится от моего Рикиши подальше!
– буркнула я. – И будет здорово, если она выдаст мне краткий курс выживания среди дроу…

Марими засмеялась, как будто зазвенел серебряный колокольчик.

– С Кишем я чем могла, тем помогла, проведешь обряд, и он твой. Соврать он тебе не сможет, после того, как я дала свое согласие на полную передачу прав. То, что Сонолу он постоянно провоцировал – его вина, так что если сейчас сестра посчитает, что предел ее терпения наступил… Значит – наступил. Меня их противостояние достаточно долго забавляло, но раб должен знать свое место. Насчет краткого курса выживания…. – Марими снова тихонечко засмеялась. – Я скажу сестре, может, она и захочет тебе помочь.

Что-то я в этом сомневаюсь. Как говорится, ничто не предвещало…

– Простите, леди, - Рикиши вновь напомнил, что нас тут трое, и мы общаемся через его голову. – А можно вас попросить не сообщать леди Соноле, что вы совершили мою полную передачу леди Икари? Оставьте мне маленькую фору в противостоянии с вашей сестрой, пожалуйста! – О, да, мой нетопырь умеет умолять профессионально, сразу до слез пробирает. – Если я выживу, то буду охранять свою новую хозяйку…

Марими задумалась, потом чуть слышно усмехнулась:

– Ну, хорошо, я забуду сообщить сестре о такой мелочи. Иначе, действительно, совсем не интересно будет.

То, что мы остались вдвоем, я заметила не сразу. Нет у меня привычки, общаться напрямую через голову, тем более чужую. Никаких гудков - ни вызова, ни занятости, никаких кнопок, ничего привычного, только отсутствие «дыхания» чужого сознания где-то рядом. Зато осталось бледное до синевы тело, запекшиеся губы, закрытые глаза, как будто утончившиеся пальцы, обострившиеся и удлинившиеся ногти... КрасавчЕк!