999 (сборник)
Шрифт:
— Ваши права и регистрацию, пожалуйста.
— А в чем дело, офицер?
Водитель был англосакс, молодой, лет двадцати трех. Тощий. Короткие светло-русые волосы. Одет в красно-коричневую клетчатую ковбойку. Даже сидя кажется высоким.
— Вы очень быстро ехали на перевале перед церковью.
Молодой человек оглянулся, будто напоминая сам себе, что только что проехал холм.
— Права и регистрацию,— повторил Ромеро.
— Уверен, что не превышал разрешенной скорости,— заявил водитель.— Там же сорок?
Он подал в окно свои права и извлек
Ромеро прочел имя.
— Люк Парсонс.
— Да, сэр.
Пронзительный голос, но с вежливой мягкостью.
— Почтовое отделение двадцать пять Диллон, Нью-Мексико?
— Да, сэр. Это примерно пятьдесят миль к северу. Мимо Эспаньолы и Эмбудо и...
— Я знаю, где находится Диллон. Что привело вас сюда?
— Продаю замшелые камни в киоски на обочинах федеральной дороги.
Ромеро кивнул. В этой местности камни, сложенные в пикапе, ценились и использовались в оформлении ландшафта — похожий на лишайник мох приобретал после дождя приятные приглушенные цвета. Кое-как сводящие концы с концами продавцы собирали их в горах и продавали вместе со скворечниками, самодельными потолочными балками, дровами и овощами по сезону на полянах вдоль сельских дорог, параллельных федеральной.
— Чертовски далеко от Диллона для продажи замшелых камней.
— Приходится ездить туда, где покупатели. А вообще в чем все-таки де...
— Вы торгуете и после сумерек?
— Жду до сумерек на случай, если люди, выезжающие от «Придорожного Гарри» или стейкхауса чуть подальше, захотят что-нибудь купить. Потом еду к «Гарри» поесть. У него прекрасные печеные овощи.
Ромеро ожидал не такого разговора. Он-то думал, что водитель будет напряжен, потому что проиграл игру. Но вежливость этого юноши обезоруживала,
— Я хотел сказать насчет тех ботинок, что вы бросаете из машины. За это штраф такой, что мало не пока...
— Ботинок?
— Вы это делаете уже несколько дней. Я хочу знать, почему...
— Офицер, я, честно говоря, абсолютно не понимаю, о чем вы говорите.
— О ботинках, которые вы бросаете на дорогу.
— Поверьте мне, я не знаю, что вы видели, но это был не я. Зачем мне бросать ботинки на дорогу?
Синие глаза смотрели прямо, и их невинный вид обезоруживал.
«Черт побери,— подумал Ромеро.— Не за той машиной поехал».
И внутренне вздохнул.
— Извините, что побеспокоил.
— Ничего страшного, офицер. Я понимаю, это ваша работа
— Собираетесь сегодня проехать весь путь до Диллона?
— Да, сэр.
— Да, я уже говорил Далекий путь для продажи замшелых камней.
— Что ж, все мы делаем то, что должны делать.
— Это точно,— ответил Ромеро.— Что ж, счастливого пути. Езжайте аккуратно.
— Я только так и езжу, офицер. Счастливо оставаться.
— Счастливой дороги.
Ромеро поехал обратно по гребню холма, подобрал ботинки и сунул их в багажник. Примерно в это время, без чего-то десять, погиб его сын.
Место аварии он
Ромеро с женой ссорились из-за его позднего приезда, когда зазвонил телефон.
— Сам возьми! — заорала жена. — Твоя любовница, напорное!
— Я тебе еще раз говорю, нет у меня никакой...— Телефон зазвонил снова.— Да!
— Гейб? Это Рей Беккер из полиции штата. Ты сядь, ладно?
Ромеро слушал, и в животе у него рос холодный ком. Такого оцепенения у него никогда еще не было, даже когда ему рассказали о гибели родителей.
Жена увидела его лицо.
— Что случилось?
Он сумел справиться с дрожью и оцепенением настолько, чтобы ей сказать. Она закричала. И кричала, пока не упала в обморок.
Через две недели, после похорон, когда жена Ромеро уехала погостить к сестре в Денвер, когда Ромеро попытался выйти на работу (сержант пытался отсоветовать, но Ромеро знал, что с ума сойдет, если будет сидеть дома), диспетчер послал его на вызов, на который надо было проехать мимо баптистской церкви на Олд-Пекос. Мелькнула горькая мысль, как он был тогда поглощен той ерундой на этом самом месте совсем недавно. Чем болтаться тут и ломать себе голову над этими дурацкими ботинками, надо было побольше быть дома и уделять внимание сыну. Может, тогда не случилось бы того, что случилось.
Ботинок на дороге не было.
На следующий день и на следующий ботинок на дороге тоже не было.
Жена Ромеро так и не вернулась из Денвера.
*
— Тебе надо больше выходить,— сказал ему сержант.
Это было через три месяца, в субботу днем, в августе.
В порядке подготовки к будущему соглашению о разводе и в попытке заглушить воспоминания Ромеро продал дом в Пекосе. На свою долю он переехал в Санта-Фе и рискнул купить в рассрочку скромный дом в районе Эльдорадо. Не помогло. Все равно на плечах лежал свинцовый груз.
— Надеюсь, ты не насчет свиданий с дамами.
— Я только сказал, что нельзя сидеть все время в доме, как в норе. Надо выбраться и как-то отвлечься. Если подумать, тебе надо и лучше питаться. Ты только посмотри, что за дерьмо у тебя в холодильнике. Прокисшее молоко, пакет с пивными банками и объедки от цыплят.
— Мне редко хочется есть.
— При таком холодильнике — еще бы!
— Не люблю сам себе готовить.
— Неужели так трудно хотя бы сделать салат? Вот что я тебе скажу. По выходным мы с Марией ездим на рынок — на Фармерз-маркет. Завтра поедешь с нами. Там овощи — свежее не бывает. Может, если у тебя в холодильнике будет приличная еда, ты...