95-16

Рудский Ян

«Менке-Шурике. Если я не ошибся в своих рассуждениях, — думал он, — эта история станет сенсацией мирового масштаба. Иной раз стоит и рискнуть».

Внезапно Шель заметил, что рядом с ним стоит Гюнтер. На лице немца отражалось злорадное удовлетворение.

— Никак я шпика спугнул, а?

Шель взял себя в руки.

— Что вам надо? — спокойно спросил он.

— А чего ты здесь вынюхиваешь? — Гюнтер вплотную приблизился к журналисту.

— Я хотел… поговорить с доктором, — невольно вырва­лось у Шеля.

Гюнтер

скривился, словно надкусил лимон.

— В такой час? Не очень-то подходящее время для визитов.

— Я порезался, необходимо срочно сделать перевязку… — попытался найти мало-мальски вразумительную причину Шель.

Гюнтер расхохотался.

— Так чего ты прячешься по подворотням? А может, ты хотел к нам вломиться? Шпик поганый! Будь на то моя воля, уж я б тебе начистил морду, а потом позвал бы полицейского и отправил в кутузку. Пошли!

Шель, сообразив, что драка и ее последствия сыграют на руку его противникам, пропустил оскорбление мимо ушей.

— Куда?

— Ты же хотел поговорить с доктором?

Они перешли улицу. Гюнтер открыл калитку справа от ворот.

— Вперед шагом марш! — приказал он.

Когда они вошли в холл, Гюнтер проворно обыскал кар­маны журналиста.

— Ну, пушки у тебя нет! — сказал он и подтолкнул его к одной из дверей. — Сюда!

Шель дернул ручку. В комнате, видимо служившей библи­отекой, никого не было. Вдоль высоких стен стояли застеклен­ные, набитые книгами шкафы. Рассеянный свет не давал тени, равномерно освещая всю комнату. Посередине стоял низкий круглый стол, окруженный удобными креслами. Приблизив­шись к полкам, Шель пробежал взглядом по названиям книг: «Психология страха и жестокости», «Физиология нервной си­стемы», «Реакция организма на боль, голод, испуг и гнев», «О природе страха» и тому подобные.

— Вы хотели меня видеть? — спросил, входя, Менке.

Шель обернулся. На докторе был длинный синий домаш­ний халат, в котором он походил на волшебника из детской сказки.

— Хотел ли я — это вопрос особый. Но уж поскольку я сюда попал, мы можем поговорить, если только вас не сму­щает поздний час…

— Мне кажется, для вас это не имеет значения.

— Мне очень неприятно, если я разбудил вас. — Шель незаметно поглядел на ноги доктора: из-под халата выгляды­вали носы войлочных туфель. «Вот хитрюга! Ни о чем не забыл».

— Присаживайтесь, пожалуйста, — указал на одно из кресел Менке и, когда оба уселись, спросил: — Вы, очевидно, опять увлеклись какой-нибудь таинственной историей, от ко­торой кровь стынет в жилах, не так ли? Чем я могу быть полезен?

Шеля поразило самообладание старика. Доктор безусловно принимал активное участие в событиях сегодняшнего ве­чера, в нападении и сожжении опасных документов, а те­перь беседует с ним с таким пренебрежительным видом и напускным спокойствием, будто ни о чем и представления

не имеет.

— Когда я был у вас в первый раз, я спрашивал, не упо­минал ли Траубе о каких-то бумагах.

— Да. И я ответил тогда, что Траубе страдал галлюци­нациями.

— Я помню ваш ответ. Однако бумаги, о которых шла речь, не были плодом больного воображения.

— Да что вы! Но какое это отношение имеет ко мне?

— Сегодня я случайно обнаружил чемодан с документа­ми. При этом присутствовал Джонсон.

Менке прищурил глаза. Закинув ногу на ногу и не сводя глаз с журналиста, он сказал:

— Я слушаю вас с возрастающим интересом.

— Вы психиатр?

— Я доктор медицины, психиатрия в некотором роде мое увлечение.

— Найденные нами бумаги должны вас заинтересовать. В них содержатся описание и результаты необычных опытов.

— Вы хотите предложить мне купить этот… материал?

— А вы бы согласились?

— Возможно. Но прежде я должен увидеть товар.

— Вы не спрашиваете имени автора.

— Разве это так важно?

— Для вас — чрезвычайно! Брови доктора поползли вверх, — Для меня? Да объясните же, наконец, все толком — нетерпеливо воскликнул он.

— С удовольствием. Автором попавшего к нам в руки ма­териала является доктор Бруно Шурике.

— Я где-то слышал эту фамилию,— немного подумав, произнес Менке.

— Концлагерь в Вольфсбруке, — подсказал Шель.

Доктор махнул рукой.

— Насколько я понимаю, вы ищете покупателя на ма­териалы, описывающие эксперименты в области психологии, проведенные неким доктором Шурике. Однако я не могу по­нять, почему вы пришли с этим ко мне, да еще к тому же в двенадцать часов ночи.

Шель всем телом подался вперед.

— В комнате покойного Траубе я нашел два рецепта, на­писанных вашей рукой…

— Боже мой! Вы что, пьяны? При чем тут мои рецепты?

— Спокойно, доктор. Мы с Джонсоном убедились, что по­черк на бумагах из концлагеря и на упомянутых рецептах один и тот же, и пришли к выводу, что доктор Менке и воен­ный преступник Шурике — одно лицо.

Собеседники впились друг в друга взглядом, как фехто­вальщики перед схваткой. В комнате воцарилась тревожная тишина. Наконец Менке ленивым движением погладил бе­лую бороду и спокойно произнес:

— Все это вздор! Вы, может быть, скажете еще, что я наклеил фальшивые усы и нос и ношу парик? — повысил он голос.

— Это все, что вы можете сказать?

— О нет. Я не знаю, кто вы на самом деле и зачем сю­да приехали, но, тем не менее, могу дать вам добрый совет: у нас в Германии каждый человек, как правило, занимается своими делами и не сует носа в чужие, которые его не ка­саются.

— Превосходная речь, доктор Менке. А может быть, мне следует называть вас Шурике? Палач Шурике? Убийца Шу­рике?