90 миль до рая
Шрифт:
– Что будем пить, чикиты? – поинтересовались парни.
– Начнем с вискаря! – хором вымолвили молодки.
– А как насчет «белого»? – улыбнулась уголком натруженного рта крашеная блондинка с тату в виде солнца на пупке.
– Все будет, – пообещали ребята и включили CD-проигрыватель. Гангста-рэп культового ТуПака ударил по ушам сотнями децибел. Итальянцам было ровным счетом наплевать на то, что нью-йоркский Гарлем предпочитает кумиров Ист Сайда. Они были далеки от музыкальных пристрастий ниггеров.
– Cool!!! [51] – запищали красавицы, ловя ритм композиции и кайфуя от ненормативной лексики
Летисия попросила виски «Блю Лейбл» с колой. Парни выполнили просьбу и показали, где можно взять лед. Она принялась разливать напиток по стаканам с золотой монограммой «JVC».
– А что это означает? Это такие телевизоры? – изучающе глядя на стакан, спросила блондинка.
– «Джованни Вертус Кутюр», глупышка, ты в гостях у знаменитого модельера. Не зря мама рассказывала мне истории про блондинок. – Один из парней пристроился к ней сзади, имитируя сексуальные фрикции в такт ритмам ТуПака.
51
Cool – круто(англ.).
– O'k, a где сам хозяин? – продолжала надоедать «солнечная пуповина».
– Еще одно слово, и мы начнем тебя ревновать к гомику! – пошутил итальянец.
– Ну, он придет? – не унималась девица. – Я просто хотела попасть на показ прет-а-порте в «Линкольн Роад Молле».
– Обещаем, попадешь. Мы замолвим за тебя словечко перед Джованни. Ваш визит стал для нас полной неожиданностью, мы не подготовились. Просто мы не местные. Джованни достаточно бы было снять трубку – «белый» ему доставляют на раз-два. Надеемся, он вот-вот появится. Ты же хочешь нюхнуть?
– Не поверю, что в такой роскошной вилле не найдется грамма порошка, – насупила губки молодка.
– Хочешь, возьми у меня в сумочке, там хватит на дорожку, – спасла положение Летисия.
– Колумбия? – В глазах молодки сверкнули искорки надежды.
– Боливия, – сухо произнесла Летисия, превратив искорки в глазах собеседницы в неудержимое пламя.
Блондинка не раздумывая побежала в указанную сторону, предусмотрительно помахивая локтями, думая, что бежит не одна.
– Ты нас выручила, а то она бы вконец достала, – признался один из итальянцев. – Как тебя зовут?
– Тебе может не понравиться мое имя, – убедительно произнесла мулатка.
Количества спиртного в баре Вертуса было достаточно, чтобы споить целую роту шлюх. Приговорив две бутылки «Блю Лейбл», красотки сместились к бассейну. Летисия демонстративно посетовала, что в отличие от других не прихватила с собой купальник, и тут же скинула с себя лиловое платьице, обнажив идеально торчащие, не очень большие, но от этого еще более сладкие груди. Кто бы мог подумать, что эта полубогиня больше года была кормящей матерью. Затем она разбежалась и прыгнула в воду. Ньюйоркцы Мигеле и Тони, киллеры, представились только Летисии, нырнули за ней – именно эта мулатка стала предметом их основных разногласий. Оба претендента кружились теперь вокруг нее, надеясь получить хотя бы намек на симпатию. Такую девчонку не хотелось просто использовать. За деньги неинтересно. С такой даже киллера «пробьет на романтик».
Дэнсинг устроили прямо у воды. У бара ворковала блондинка, якобы в поисках ингредиентов для мохито. На самом деле она скрылась за барной стойкой, чтоб не делиться ни с кем раздобытым «коксом». Скрутив в трубочку бумажный бакс, она втянула в себя аккуратно выложенную дисконтной картой дешевого супермаркета дорожку. Прилив бодрости и энергии заставил ее пуститься в пляс. Остальные зажигали не меньше, хотя и довольствовались «вискарем».
Итак, был ли у Летисии план? Если полграмма триметил-фентанила, наркотика, известного как «китайский белок», «белый китаец» или «крокодил», можно считать
Мигеле и Тони вырубились в числе первых, остальные отключились чуть погодя, чернокожая девушка прилипла к унитазу в одной из уборных, и лишь неугомонную блондинку продолжало «колбасить» под воздействием боливийского кокса. В итоге она погрузила свое тело в джакузи у бассейна, где теплая вода усыпила и ее.
«Утонет…» – констатировала про себя вновь принявшая пристойный вид Летисия, и только. Ей было кого спасать, а ее жалость и сострадание не распространялись на конченых людей и начинающих животных. Первым делом к почтовому ящику. Она промчалась по аллейке, выложенной из черного гранита «габбро» со знакомым орнаментом и монограммой Вертуса на каждой плитке. Пистолет с вкрученным глушителем… Она обнаружила его быстро, достаточно было немного пошарить в кустах у стойки с почтовым контейнером. Спасибо Карлосу, она вьет из него веревки, а ведь он резидент кубинской разведки…
Вернуться в дом. Там в подвале находится Альфонсито. Она металась по студии в поисках нужной двери. Все не то. Ажурная спальня в викторианском стиле, римская баня, античный зал с камином и обнаженными статуями… Не здесь. Она ринулась к выходу с намерением обежать дом вокруг. С тыльной стороны – цветочная клумба, аккуратно подстриженный газон, арабский шатер, окруженный финиковыми пальмами по всему периметру, бродящий по лужайке напыщенный павлин. Неподалеку небольшой домик, наверное, для прислуги. А может, там?
Нырнув в арку, она толкнула массивную дубовую дверь, проклепанную сталью. Та распахнулась. Ступеньки спиралью уходили вниз. Темно как в аду. На стенах потушенные факелы, источающие еле ощутимый запах солярки. А вот и канистра с горючим, на ней коробка длиннющих каминных спичек – возможно, это пригодится. Стройные ряды полок с древесной стружкой – она забрела в винный погреб…
– Альфонсито!!! – крикнула Летисия. – Сынок!
– Мамочка! – раздалось из глубины.
Теперь она пробиралась на звук. Люк в центре погреба. Голос доносился оттуда. Она сдвинула последнее препятствие и в одно мгновение спустилась по лестнице на самое дно человеческого жестокосердия. Здесь пахло сыростью и веяло смрадом. Семилетний ребенок был привязан к железной кровати капроновой веревкой. В его зеленых глазках застыл ужас – немудрено, худая серая крыса сидела на груди мальчонки, ощерившись в злобе за неудавшуюся попытку пересмотреть хотя бы маленького человека. Мать одним шлепком сбросила грызуна на пол. Нащупала узел. Он не поддавался. Летисия вдруг пожалела, что не может уподобиться только что сброшенной крысе и перегрызть веревку зубами.
– Жди меня, – сказала мать, вынужденная на мгновение оставить свое дитя.
– Ты куда, мамочка?! – рыдал Альфонсито.
– Я на секунду, любимый, схожу за спичками, по-другому веревку не одолеть, – утешила сына Летисия и, поцеловав его заплаканное лицо, бросилась наверх. Миновав погреб, она вновь очутилась у спиралевидных ступенек. Взяв спички, она не забыла прихватить с собой и канистру с соляркой.
– Мамочка, ты вернулась, – бормотал изможденный собственным бессилием мальчишка, извиняясь за свою трусость. – Я бы и сам смог развязать этот проклятый узел, я же не маменькин сынок, ведь правда? Просто эта крыса на меня уставилась, и я решил переждать, когда она устанет или уснет.