90-е

Смолин Павел

— Иоши-сама, может не надо? — Предложила Нанако, — Мы могли бы подкараулить их, когда они пойдут домой!

— Спать охота! — Пожал я плечами, натянул перчатки, дал Хэруки их застегнуть.

— Я верю в тебя! — Улыбнулась лучшая девочка, — Но если что — я приду на помощь!

— Ага! — Кивнул я.

Круто развернувшись, пошел к скамейке — двое хулиганов сидят на ней, двое — рядом, на корточках — чисто античный герой, провожаемый девичьими слезами в последний бой!

Когда четыре постанывающих тела валялись на асфальте около слегка запыхавшегося и даже не потерявшего

бейсболку меня, я понял, что я — сильный! Избил детей? Избил ровесников! Ну, почти — они в последнем классе средней школы, но конкретно Синий Король на полголовы выше и несколько шире в плечах. Кроме того — пусть на моей стороне и был эффект неожиданности, но их ведь четверо!

— Как и ожидалось от тебя! — Подошла первой Хэруки, встала на цыпочки и поцеловала в щеку, приподняв свою и мою балаклавы.

— Спасибо! — Поблагодарил я, протягивая девушке руки.

— Фу! — Поморщилась она, вытерла кровь (не очень много, но некоторые носы и губы сегодня пострадали) салфеточкой, аккуратно расстегнула перчатки.

— И еще раз спасибо! — Выкинул облегченные шингарды в кусты. А чего мне бояться? Японских копов? Ух-воу! Оно даже не уникальное — ряд спортивных магазинов такие уже продает вместе с шингардами обычными.

— Хозяин-сама (чтобы не палить имена), это было тааак круто! — Гораздо эмоциональнее поздравила меня с победой Нанако, восторженно хлопая в ладошки. Милаха!

— Ты — не человек! — Выдохнула легендарное Одати-сан.

— Я знаю! — Хохотнул я, — Где тут шестерки?

— Этот! — Шумно прочистив горло и нос, девушка харкнула в пацана с вывихнутым запястьем и разбитой верхней губой. Пацан дернулся, но благоразумно остался лежать на земле, — И… — Повторила процедуру для держащегося за разбитый нос ублюдка, — Этот!

— Валите! — Приказал я им.

— Спасибо! — Поблагодарили милые японские дети и ломанулись в ближайшие кусты.

— А вы, — Обратился я к держащимся за однообразно отбитые правой челюсти Королям, — Быстро разделись и потрогали друг друга за письки!

— М!!! — Возмущенно замычали поверженные короли.

— Не хотите? — Расстроился я, — Тогда, может, поцелуйчик?

— М!!!

— Ну тогда могу предложить вам только кастрацию! — Развел я руками, и Хэруки очень вовремя сделала шажок вперед, сочно выщелкнув лезвие ножа.

— М!

— Согласны на поцелуйчик? — Решил я не загонять хулиганов в угол.

— М! — Покивали.

Болезненно морщась, изобразили требуемое на камеру и были отпущены с миром и напутствием не творить зла.

— Ну что, теперь финальный босс? — Устало улыбнулся я Одати-сан.

— Лучше мою мамашу и не назовешь! — Фыркнула она, и мы трое грустно вздохнули.

Мать Одати-сан оказалась…сложным человеком, и договориться удалось аж через полтора часа — девушки к этому моменту уже дремали в креслах вполне уютной гостиной. Пока что за свой счет я снимаю жилье в этой же деревне для Одати-сан — жить вместе они прямо не хотят. Взамен девушка ходит в школу, а весной — с помощью взяток переводится в сложную для поступления Йохоку. Мамаша с ней ехать не хочет, но у нее

в Уцуномии есть знакомая, которая за определенную плату согласится побыть печатью на ножках для Одати-сан. Таким образом, получается, что несчастный ребенок остается полностью на моем попечении. Ну что поделать — взялся помогать, нужно помогать до конца!

Глава 27

В Уцуномию вернулись даже раньше, чем планировал готовый убить на добрые дела всю ночь целиком я, но — не понадобилось. Закинув домой Нанако (по пути), мы с лучшей девочкой прибыли в дом из «Проклятия» в половину пятого утра. Посоветовавшись, дружно зевнули и решили продолжить начатое еще в такси — спать!

Подремав, превозмогая сонливость отправились к домам отчим — нужно переодеться. А впереди — хоть и несколько укороченный по случаю субботы, но все-таки учебный день!

— Выдержишь? — Обратился я к Хэруки, — Может, оформим тебе больничный? — Предложил любитель давать взятки.

— Не нужно! — Улыбнулась она, почти не имеющая характерной синевы под глазами, — Я — в полном порядке! Разве ты забыл, что я не очень долго сплю?

— Не забыл, — Улыбнулся я, — Просто немного совестно, что потащил тебя на всю ночь на такое вот сомнительное мероприятие.

— Одати-сан жалко, но было весело! — Улыбка девушки стала еще лучезарнее, — Мне понравилось исправлять хулиганов!

Да уж, исправление.

— А ты как? — Спросила Хэруки меня.

— Подремлю на уроках в стандартном режиме, — Пожал плечами я.

Временно попрощался с лучшей девочкой — она пошла к себе собираться, вошел в дом свой и тут же уткнулся в деда Казуму.

Поздоровались, и он схватил меня за руки. Перчатки-перчатками, но часть костяшек несколько опухла.

— Так и думал! — Вздохнул дед.

— Ни капли крови невинных пролито не было! — Улыбнулся я.

— Пф, даже не сомневался! — Фыркнул дед, — Ладно, раз уж ты тренировался ночью, в этот раз обойдемся облегченным комплексом!

— Спасибо за человечность! — Поклонился я и пошел надевать кимоно.

После и вправду лайтовой тренировки пришла Хэруки, и они с Чико и мамой (последняя — к тщетно скрываемому неудовольствию отца — а вдруг как чего случится с будущим Одзавой? Понять могу, но зря он так — срок-то еще прямо маленький) пошли в подвал. Меня же сидящий за столом напротив батя порадовал новостью:

— В этом месяце, с учетом продаж альбома, первого этапа гастролей и все еще ротирующихся песен Масафуми-сана, мы получили больше миллиона долларов.

— Класс! — Оценил я.

— А первые два сингла группы дали нам сорок тысяч. Но это — всего за неделю.

— Хорошее начало! — Оценил я и это.

Позавтракав, отправились кто в школу, кто на работу. Дед — прямиком в Токио, где снимают второй турнир по ММА. Уже без меня — штатный режиссер в совершенстве понял, как оно должно выглядеть, и я там не нужен. Но буду нужен на следующей неделе — освящать своим присутствием в первом ряду остальные передачи.

Давненько я не приходил в школу не выспавшимся! Навевает воспоминания. После английского подошел к Ватанабе-сенсей.