9 ноября
Шрифт:
Я иду в комнату Йена и стучу в дверь. Когда я вхожу, он натягивает футболку через голову. У него красные глаза, но он быстро опускает взгляд, прежде чем нагнуться и надеть ботинки. Я делаю вид, что не заметил его слез.
– Ты готов?
– спрашиваю его. Он кивает и следует за мной к двери.
Йен сильно переживает, как и положено брату. Но есть только одна причина, почему я не могу позволить этому сломать меня. Пока нет. Потому, что сейчас только я один удерживаю нас всех вместе.
Несколько дней назад я думал, что
– Что ты собираешься делать с домом?
– спрашивает мой дядя, доставая из холодильника пиво. Закрыв дверь, он снова ее открывает и вынимает кастрюлю с едой. Поднимает крышку и нюхает, затем пожимает плечами и достает вилку из соседнего ящика.
– Что ты имеешь в виду?
– спрашиваю я, когда дядя запихивает в рот ложку охлажденной лапши.
Он машет вилкой в сторону комнаты.
– Дом, - говорит он с набитым ртом. Проглатывает и снова тычет вилкой в кастрюлю.
– Уверен, Джордин переедет обратно в Неваду к матери. Ты просто останешься здесь один?
Я не думал об этом, но он прав. Дом очень большой, и я сомневаюсь, что захочу остаться здесь один. Но мысль о его продаже ужасает меня. Я жил в этом доме с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать. И мама умерла, но она никогда бы не захотела, чтобы мы продали этот дом. Она даже сама так сказала.
– Не знаю. Я еще не думал об этом.
Дядя открывает свое пиво.
– Ну, если все же решишь продать его, не забудь прислать мне каталог. Я могу предложить тебе отличную цену.
Но тут я слышу голос тети за спиной.
– Ты серьезно, Энтони? Тебе не кажется, что это слишком рано?
– она извиняющее смотрит на меня.
– Прости, Бен. Твой дядя - идиот.
Теперь, когда она отчитала дядю, я понимаю, что обсуждать со мной продажу дома всего через десять минут после их прихода – как минимум дурной тон.
Я уже сбился со счета всех, кто находится в нашем доме прямо сейчас. Уже почти семь вечера и к нам заехали, как минимум, пять двоюродных братьев. По две тети и дяди принесли еду, пока Йен и Майлз сидят на крыльце на заднем дворе. Тейт все еще бегает, убирая беспорядок, несмотря на отчаянные мольбы Майлза об отдыхе. А Джордин... что ж. Она так и не выходила из своей спальни.
– Бен, иди сюда!
– кричит Йен снаружи. Я с удовольствием цепляюсь за возможность избежать разговора с дядей и открываю дверь. Йен и Майлз сидят на ступеньках веранды, уставившись на задний двор.
– Что?
Йен поворачивается:
– Ты связался с его старыми коллегами и сообщил им? Я даже не подумал об этом.
Я киваю.
– Да, я им вчера звонил.
– Что насчет того друга с красными волосами?
– Тот, который был на свадьбе?
– Да.
–
Брат кивает, а затем снова оглядывается вокруг. Йен редко здесь бывает из-за своего напряженного графика, поэтому домом руковожу я, и из-за того что Йен не знает с чем помочь, он чувствует себя бесполезным. Однако это не так. Тот простой факт, что брат позволяет мне беспокоиться обо всем - на самом деле немного помогает. Особенно после того, как я не смог сегодня увидеться с Фэллон, как планировал.
Я закрываю заднюю дверь и врезаюсь в Тейт.
– Извини, - говорит она, обходя меня.
– Думаю, я, наконец, убедила Джордин что-нибудь съесть.
Она бросается к холодильнику и грозно смотрит на моего дядю, наблюдая, как тот ковыряется в каждом контейнере, принесенном сегодня.
– Перестань есть и пошли, - говорит ему тетя.
– У нас еще ужин с Клаудией и Биллом.
Они обнимают меня на прощание и обещают встретиться на похоронах. Когда тетя не видит, дядя Энтони подсовывает мне свою визитку риэлтора. Закрыв за ними входную дверь, я опираюсь на нее спиной и облегченно выдыхаю.
Думаю, необходимость общаться со всеми посетителями - это худшая часть из всей этой херни смерть-члена-твоей-семьи. Не помню такого числа гостей, когда умерла мама несколько лет назад, но опять же, Кайл был жив и выполнял ту роль, которую приходится играть мне прямо сейчас. Тогда я горевал в своей спальне, как сейчас делает Джордин, прячась подальше от всех людей. И воспоминания о Кайле, заботящемся обо всех этих вещах тогда, когда он был так молод, накрывают меня чувством вины. Он, должно быть, страдал из-за ее смерти так же сильно, как и я, но я нуждался в нем, чтобы не развалиться на части, с тех пор как расклеился от ничегонеделания.
Провожу руками по лицу, желая поскорее покончить со всем этим. Хочу, чтобы этот день закончился, пришел завтрашний, а потом и похороны подойдут к концу. Я просто хочу, чтобы все устаканилось. Но опять же, я боюсь того, что буду чувствовать, когда вся суматоха, наконец-то, закончится.
Я отталкиваюсь от двери и направляюсь в сторону кухни, когда раздается звонок в дверь. Снова. Я издаю стон, когда Тейт подходит ко мне с тарелкой еды.
– Я хотела бы помочь, но...
– она смотрит вниз на тарелку и чашку в своих руках.
– Если ты сможешь заставить Джордин съесть что-нибудь, я буду развлекать десять миллионов посетителей.
Тейт соглашается, сочувственно кивая, и направляется обратно в комнату Джордин.
Я распахиваю дверь. Дважды моргаю, чтобы убедиться, что действительно вижу ее. Прямо на меня смотрит Фэллон, и я не могу произнести ни слова. Боюсь, что если заговорю, моя иллюзия исчезнет.
– Мне следовало сначала позвонить, - нервно говорит она.
– Но у меня нет твоего номера. Я просто… Я просто хотела убедиться, что ты в порядке.