9 ноября

Гувер Колин

– Кто выдумывает беременность, чтобы поймать в ловушку мужчину? Это глупо. Хотя, для книги это может стать отличной сюжетной линией.

– Этой дрянной идеей для сюжета слишком часто злоупотребляют, - Фэллон упирается подбородком на руки и улыбается мне. Лунный свет освещает её лицо, и создается такое впечатление, будто она на сцене. Что напоминает мне…

– Ты когда-нибудь собираешься рассказать мне о репетициях, про которые говорила? Что за репетиции?

– Общественный театр, - перестаёт улыбаться она.
– Завтра открытие, и утром мы должны провести

генеральную репетицию, поэтому мне нужно вернуться так рано. У меня не главная роль и мне ничего не заплатят, но я наслаждаюсь этим, потому что многие актёры обращаются ко мне за советом. Не знаю почему, возможно из-за моего прошлого опыта, и мне это нравится. Приятно, что я не сижу взаперти в своей квартире всё время.

Мне приятно это слышать.

– Что по поводу работы?

– У меня гибкий график. Я всё ещё записываю аудиокниги и моего заработка вполне хватает, чтобы платить по счетам, так, что это хорошо. Хотя мне пришлось переехать, потому что моя арендная плата была немного завышена, но… в общем дела идут хорошо. Я счастлива там.

– Хорошо, - отвечаю я, проводя рукой по её волосам.
– Я счастлив, что ты счастлива.

И это действительно так. Но я не собираюсь врать что, увидев сегодня Фэллон, я эгоистично надеялся услышать, что с Нью-Йорком ничего не вышло. Что она снова живёт в Лос-Анджелесе, и считает своё пятилетнее правило глупостью. И, что она хочет увидеть меня завтра.

– Ну а у тебя есть работа? – прерывает мои размышления Фэллон.
– Не могу поверить, что не знаю об этом. Я позволила тебе ласкать свою грудь и даже не знаю, чем ты занимаешься.

– Учусь в университете, - смеясь, отвечаю я.
– Студент с двойной специальностью, которой занят целый день. Поэтому времени для работы почти не остается. Но счетов у меня не много. И к тому же у меня достаточно денег, доставшихся от мамы в наследство, поэтому, пока я учусь.

– Какие у тебя специальности?

– Писательское мастерство и коммуникация. Большинство писателей не очень удачливы в своей карьере, поэтому мне нужен был запасной план.

– Тебе не нужен запасной план, - улыбается Фэллон.
– Потому что через несколько лет у тебя будет бестселлер, который поможет оплатить все твои счета.

Надеюсь, что на самом деле она так не думает.

– Как она называется?
– спрашивает Фэллон.

– Что называется?

– Наша книга. Какое у неё будет название?

– Девятое Ноября.

Я наблюдаю за реакцией Фэллон, но по её выражению невозможно понять понравилось ли ей название. Через несколько минут она прижимается головой к моей груди, и я больше не могу видеть её лица.

– Я не рассказывала тебе об этом в прошлом году, - почти шепотом произносит она. – Но девятое ноября - это годовщина пожара. И теперь, когда, у меня есть возможность ждать встречи с тобой в этот день, я уже не так боюсь эту годовщину, как раньше. Так что спасибо тебе за это.

Я неслышно вздыхаю, но не успеваю ответить ей, потому что Фэллон прижимается ближе и целует меня.

Фэллон

–

Ты уверен?

Бен кивает, но остальное его поведение говорит об обратном.

Полчаса назад мы лежали и обнимались на пляже и спустя пять минут наших поцелуев, Бен резко выпрямился и объявил, что хочет татуировку.

– Сегодня, - твердо заявил он.
– Прямо сейчас.

Поэтому мы здесь. Бен сидит в кресле, ожидая, когда вернется мастер, а я стою, прислонившись к стене и жду, когда он передумает.

Бен не хочет говорить мне, что означает эта татуировка. Он решил написать на левом запястье слово “поэтичный” внутри нотного стана. Не знаю, почему он не раскрывает значение рисунка, но, по крайней мере, это не мое имя. Не подумайте, мне нравится этот парень. Сильно. Но писать женское имя постоянными чернилами на ранних стадиях отношений, похоже на шаг альфа-самца. Особенно на запястье. И почему я вдруг назвала это отношениями?

О, Боже. А что, если именно поэтому Бен делает татуировку? Что, если он пытается вести себя, как крутой самец? Может, мне следует предупредить, что он делает это неправильно?

Я прочищаю горло, чтобы привлечь его внимание.

– Хм. Не хотелось бы об этом говорить, Бен, но татуировка на запястье со словом “поэтичный” не очень подходит для альфа-самца. На самом деле, даже наоборот. Ты точно не хочешь выбрать череп? Что-нибудь с колючей проволокой? Может быть, что-то кровавое?

Его губы изгибаются в кривой ухмылке.

– Не волнуйся, Фэллон. Я делаю это не для того, чтобы произвести впечатление на девушек.

Не знаю, почему мне так сильно нравится этот ответ. Мастер заходит обратно в комнату и показывает на запястье Бена, где несколько минут назад он нарисовал контур татуировки.

– Если тебе нравится расположение, мы начинаем.

Татуировка, нарисованная чернилами, проходит с одной стороны его запястья к другой. Бен кивает и говорит парню, что готов, а потом указывает на меня.

– Она может посидеть у меня на коленях и отвлекать меня?

Пожав плечами, парень берет руку Бена и кладёт перед собой, но ничего не отвечает. И как только в моей голове зарождается мысль, что этому парню, вероятно, интересно, почему Бен пришел с кем-то вроде меня, Бен прерывает мой приступ неуверенности.

– Иди сюда, - зовёт он, похлопывая себя по ноге.
– Отвлекай меня.

Я делаю то, что он говорит, но есть только один способ, как я могу сесть ему на колени - это оседлать его. Хоть я и в джинсах, мне все равно неловко из-за того, что я сижу в такой позе посреди тату-салона. Рука Бена останавливается на моей талии, и он ее несильно сжимает. Я слышу жужжание иглы и небольшую разницу в звуке после того, как острие касается кожи. Бен даже не морщится от боли, только слабо улыбается. Я пытаюсь сделать все, чтобы отвлечь его, поэтому продолжаю разговор, который мы начали на пляже.