81 миля
Шрифт:
Дага Клейтона рывками затягивало внутрь, как если бы кто-то — кто-то с огромными ладонями и тонкими большими пальцами — тянул его за футболку. «Универсал» начал менять форму и сморщиваться — как рот, в который угодило что-то кислое. или что-то сладкое. Раздался сухой хруст, будто тяжелые сапоги ступали по высохшим веткам. «Универсал» стоял так несколько секунд, больше похожий на мозолистый кулак, чем на автомобиль. Затем со звонким шлепком, как если бы кто-то удачно отбил теннисный мяч, он вновь принял свою прежнюю форму.
Солнце ненадолго выглянуло из-за туч, отразилось в сотовом телефоне, пустило зайчика лежащим на земле обручальным кольцом Дага Клейтона и ушло восвояси.
Стоявший за «универсалом» маленький «Приус» мигал аварийными огнями. Каждая
Мимо проносились редкие машины. Неделя до Пасхи и неделя после — самое сонное время на магистралях страны, а полдень — почти самое сонное время суток. Тише только часы между полночью и пятью утра.
Тик. тик. тик.
В заброшенном ресторане все так же спал Пит Симмонс.
Джули Вернон и без помощи короля Якова знала, как должно поступать доброму самаритянину. Она выросла в небольшом городке Редфилд, штат Мэн (население 2400 человек), где отзывчивость и помощь ближнему были образом жизни — и где даже приезжего считали своим соседом. Никто ничего ей не объяснял: она училась на примере матери, отца и старших братьев. Если ты видел человека, лежащего в пыли, становилось неважным, кто он — самаритянин или марсианин. Ты просто останавливался, чтобы помочь.
И при этом ее особо не волновала возможность того, что спасаемый мог на самом деле оказаться грабителем, насильником или убийцей. Джули, наверное, стала бы хорошей женой — потому что служила живой иллюстрацией старой поговорки: «Зимой согреет, летом тень отбросит». Когда в пятом классе медсестра спросила, сколько она весит, Джули гордо ответила: «Папа говорит, что я красотка на все сто семьдесят! [5] Чуть меньше, если совсем без одежды».
Сейчас, в тридцать пять, она была красоткой на все двести восемьдесят [6] , и ее совершенно не интересовала перспектива стать чьей-то женой. Джули предпочитала девушек и не стыдилась этого. На бампере «Рэма» красовались две наклейки: «ПОДДЕРЖИМ РАВЕНСТВО ПОЛОВ» и «ПРЕКРАСЕН ГЕЕВ МИР!»
5
Фунтов, т. е. приблизительно семьдесят килограмм.
6
Сто двадцать килограмм.
Впрочем, сейчас наклейки были не видны, так как Джули везла на буксире то, что называла «коневозкой». В Клинтоне она купила двухлетнюю испанскую кобылицу [7] и в данный момент возвращалась в Редфилд, где жила с подругой на ферме — всего в двух милях ниже по дороге от дома, где выросла.
Она размышляла, как это часто бывало, о своем пятилетнем стаже в «Твинклс», гастролирующей женской команде мадреслеров [8] . И хорошая пятилетка, и неважная пятилетка. Неважная — потому что «Твинклс» на самом деле представляли собой шоу уродов (кем они в определенном смысле и являлись) на потеху зевающей публике. Хорошая — потому что Джули успела повидать столько интересных мест! По большей части американских мест. но ведь были же и три месяца в Англии, Франции и Германии, где «Твинклс» принимали так тепло и участливо, что даже становилось не по себе. Принимали как настоящих леди.
7
Spanish Jennet — порода низкорослых, до полутора метров в холке, лошадей.
8
Мадреслинг — шоу, во время которого противники выясняют отношения в луже грязи.
Она по-прежнему хранила свой загранпаспорт, хотя и не думала, что когда-нибудь снова окажется за пределами Штатов. С одной
«Схвати ее за манду, она лесбиянка, ей понравится!» — прокричал одной ночью какой-то отморозок. В Тулсе [9] , если ей не изменяла память.
9
Тулса — город в штате Оклахома, США.
Джули и Мелисса, с которой они возились в грязи, посмотрели друг на друга, кивнули, встали на ноги и подошли к зрительскому сектору, из которого кричали. Они синхронно выбросили средние пальцы — в насквозь мокрых бикини, грязь капала с волос и груди — и аудитория взорвалась аплодисментами. А затем все зрители шумно выдохнули, когда сначала Мелисса, а потом и Джули повернулись, наклонились, стянули трусы и показали придурку свои голые задницы.
Ее воспитали так, что она чувствовала ответственность перед каждым, кто упал и не в силах подняться. Но точно так же ее воспитывали не сносить оскорблений — касались ли они лошадей, веса или сексуальных предпочтений. Как только ты начинал жрать дерьмо, оно быстро становилось основным блюдом твоего меню.
Компакт-диск доиграл последнюю по списку песню. Джули почти нажала на кнопку выброса, когда увидела впереди машину, припаркованную недалеко от подъездной дорожки закрытой стоянки «81 Миля». Перед ней стояла еще одна, грязный разбитый «универсал». «Форд» или «Шевроле», сложно сказать наверняка.
Джули не принимала решения, потому что ничего решать не требовалось. Она включила поворотник, поняла, что не сможет повернуть к стоянке из-за болтающегося позади фургона, и остановилась на аварийной полосе [10] . Она постаралась не задеть колесами обочину — меньше всего Джули хотелось перевернуть фургон с лошадью, за которую она только что отдала восемнадцать сотен.
10
Аварийная полоса — крайняя правая полоса движения, предназначенная для аварийной остановки или передвижения автомобилей экстренных служб. В некоторых штатах пот этой полосе разрешено ехать автобусам и мотоциклам.
Возможно, ничего страшного и не произошло, однако проверить не помешает. Возможно, какой-то девушке на магистрали внезапно захотелось ребенка, а парень, решивший ей в этом помочь, вошел в азарт и потерял сознание — кто знает? Джули включила аварийные огни, но «коневозка» практически полностью перекрывала их.
Она вышла, осмотрела обе машины и не увидела ни души. Может, водителей кто-то подобрал, но, вероятней всего, они отправились в закусочную. Джули сомневалась, что они там что-то нашли: стоянку закрыли еще в прошлом сентябре. Она сама частенько останавливалась здесь, чтобы купить рожок замороженного йогурта, но теперь была вынуждена баловаться десертом двадцатью милями северней, в Огасте, в «Деймонс».
Она огибала фургон, когда ее кобыла, ДиДи, вдруг высунула морду наружу. Джули потрепала лошадь по щеке: «Ну-ну, крошка. Я на минутку».
Она открыла задние двери фургона, чтобы добраться до ящика с инструментами. ДиДи решила, что это неплохой момент, чтобы выбраться наружу, но Джули придержала ее мясистым плечом, шепча «Ну все, все, крошка».
В ящике, поверх инструментов, лежало несколько сигнальных факелов и два миниатюрных дорожных конуса. Джули зацепила конусы пальцами (решив, что факелы вряд ли понадобятся в это время суток), вытащила их и заперла ящик на засов, чтобы ДиДи не поранила копыто, сделав неудачный шаг. Закрыла двери фургона. ДиДи снова высунула морду. Джули не верила в то, лошади могут выглядеть озабоченными, но ДиДи сейчас выглядела именно так.