8–9–8

Платова Виктория Евгеньевна

Шкурки от мандаринов особенно умиляют Габриеля, Ульрика — прелесть, но кто такая Линда?

Имя «Линда» время от времени всплывает в избирательной и зыбкой памяти Габриеля, мешает ему полностью сосредоточиться на Ульрике, так кто же такая Линда?

Ее подруга.

Анекдотический персонаж, синоним нелепости и простодушия. Ульрика неоднократно пыталась устроить судьбу Линды, познакомить ее с приличными парнями, но каждый раз терпела фиаско. У самой Ульрики никаких проблем с противоположным полом нет, она может украсить существование любого. И несмотря на то что они расстались, Габриель собирается вытатуировать имя Ульрики на плече.

Готическим

шрифтом.

Но в день, специально отведенный под tatuaje, [21] Габриель знакомится с Марией.

Эта встреча снова происходит в магазинчике, наконец-то заработавшем в полном объеме, без всяких ограничений и тоскливого доминирования таблички CERRADO.

Мария заходит в магазин, но не в поисках романа о настоящей любви, а в поисках улицы. И определенного дома на этой улице. В руках у нее — чемоданчик, перетянутый ремнями, и плетеный кувшин, довольно тяжелый по виду. Неужели история повторится?..

21

Татуировка ( исп.).

— Мне нужен дом номер тридцать шесть, — говорит обладательница кувшина.

— Это и есть дом тридцать шесть. — Габриель — сама любезность, сама приветливость.

Во-первых, потому что девушка с кувшином — довольно миленькая. Не такая броская, как Ульрика с ее рафинированной и резкой франко-немецкой красотой, но и в ней есть своя изюминка. И если в Ульрике смешались две крови, то в случае с этой девушкой речь идет о еще большем количестве кровей. Ее, пожалуй, можно принять за уроженку Магриба; вот и смотрит она не прямо в глаза, а слегка опускает ресницы, таким образом заслоняя себя от нежелательного мужского внимания. Какая скромница, ух ты!..

— Мне нужен мой брат.

— Кроме меня здесь никого нет.

— Но ведь это дом тридцать шесть?

— Да.

— Значит, здесь должен быть мой брат. Хотя он не говорил мне, что торгует книгами.

— Конечно, он не торгует книгами. Потому что книгами торгую я.

— Но ведь это дом тридцать шесть?

Недоразумение выясняется через минуту: девушка просто ошиблась. Свернула не в тот переулок и оказалась не на той улице. А нужный ей адрес находится в десяти минутах ходьбы или около того. Габриель галантно предлагает девушке свою помощь и, не встретив никакого сопротивления, перехватывает кувшин и чемоданчик.

За десять минут прогулки, чудесным образом растянувшихся на полчаса, Габриель узнает о девушке массу ничего не значащих вещей. Она действительно родом из Северной Африки (из Марокко) и теперь решила перебраться к брату, у которого тоже маленький магазин. Но продает он не книги, а ковры. Ее зовут Мария, она прилетела утренним рейсом из Касабланки, а брат не встретил ее в аэропорту. Он живет здесь уже восемь лет, женат на испанке, которая не слишком жалует родственников мужа. Мария надеется получить работу и надеется, что брат поможет ей в этом, у нее есть свидетельство об окончании компьютерных курсов, курсов по делопроизводству, курсов по маркетингу, два года она проработала медсестрой в онкологическом центре, умеет ставить уколы, капельницы и катетеры; три года она целенаправленно изучала классический испанский, а также каталонский и баскский, преподаватели обнаружили у нее большие способности к языкам; в прошлом году, прямо на центральной улице Касабланки,

она увидела американского актера Ричарда Гира, совсем одного, без телохранителей— но взять автограф постеснялась и потом долго жалела об этом; Мария любит ходить в кино и на конные представления с факелами и стрельбой, где наездники безостановочно крутят сальто, на ходу перескакивают с одной лошади на другую и вообще — выполняют нечеловечески сложные трюки, просто дух захватывает.

— Это называется вольтижировка, — замечает Габриель, и Мария смотрит на него с таким восхищением, как если бы он сам только что сделал кульбит на лошадином крупе.

— А вам нравятся лошади?

— Конечно. Лошади — мои любимые животные, —

до сегодняшнего дня Габриель не особенно часто думал о лошадях. Единственное знакомое ему животное — темная лошадка Хавьер.

— Я бы хотела работать с лошадьми… Ухаживать за ними. Как вы думаете, здесь это возможно?

— Наверняка. Я могу собрать для вас информацию.

— Это было бы замечательно…

То, что они видят, подойдя к ковровой лавке брата Марии, совсем не замечательно. Узкая улица перед ней запружена народом, над толпой возвышаются полицейская машина и ambulancia, [22] вход в лавку огорожен лентами.

— Что там случилось? — обеспокоенно спрашивает Мария.

— Не знаю.

— Это ведь дом тридцать шесть? Это магазин брата?

22

«Скорая помощь» ( исп.).

— Не думаю. По-моему, дом тридцать шесть — чуть дальше.

Лучше уж сказать неправду, временно ввести в заблуждение прекрасную беглянку из Марокко: и полицейский фургон, и ambulanciaне приезжают просто так, а уж тем более — вместе. Совершенно очевидно — произошло нечто экстраординарное, может быть — непоправимое, и это как-то связано с братом Марии. Он не встретил ее в аэропорту, хотя должен был встретить, в его магазин не пройти, вход охраняется полицейским, то тут, то там мелькают люди в штатском…

— Давайте сделаем так, Мария. Вы стойте здесь и никуда не уходите. А я узнаю, что произошло, сразу же вернусь за вами и мы пойдем дальше.

— К брату?

— К брату, да.

Вклинившись в толпу, побродив по ней несколько минут и прислушавшись к разговорам, Габриель приходит к неутешительному выводу: брата Марии больше нет в живых, потому что сегодня ночью в лавке, торгующей коврами, произошло убийство. Тело хозяина — марокканца — нашла жена, обеспокоенная тем, что муж не пришел ночевать. Она открыла входную дверь и обнаружила мужа с простреленной грудью,

как вариант — с простреленной головой

как вариант — с отрезанной головой

как вариант — кишки были выпущены наружу и обмотаны вокруг торса.

Убитый был завернут в ковер,

как вариант — покрыт ковром

как вариант — забросан коврами

как вариант — в распоротый живот был воткнут государственный флаг Марокко.