730 дней

АЗИЗОВ ИЛЁС

Вертолет так неожиданно нырнул вниз, что, от невероятно жуткого ощущения, мое туловище как будто скомкалось в моей верхней части, и я, на мгновение, потерял управление своим душевным состоянием. Наконец-то мы приземлились…

Около получаса, будто ползком, ехали с выключенными фарами освещения на грузовой машине и остановились где-то внизу, в ложбине. Когда мы вошли в выделенную нам палатку, от ослепляющего яркого освещения невольно зажмурили глаза.

Палатка была установлена строго по закону военной дисциплины, уплотнена с жаро-морозостойким материалом и была порыта жесткой белой тканью. В этой

своеобразной комнате, с двух сторон, выстроились двухъярусные кровати, предназначенные для размещения около пяти – десяти солдат. Готовящиеся ко сну несколько молодых солдат, прибывших ранее, при нашем появлении несколько оживились.

Выбрав одну из кроватей, я укрылся белыми простынями, долго не смог уснуть. Сказывался долгий переезд, а может быть страх от того, что мы попали прямо туда, где шла война. Кто-то храпел, а кто-то посапывал. Я тоже медленно начал засыпать…

Не знаю как долго я спал, вдруг вокруг все заблестело, словно после удара молнией, над нашей палаткой перелетел некий предмет, издавая яркий звук вроде «поувв». Послышались короткие очереди автомата. Кто-то проснулся, выкрикивая «мамочка», затем сел. После недолгой тишины, вспышки огня и звуки «поувв-поувв-поувв» повторялись, и мы пока не знали, что же все-таки пролетало над нами один за другим, продолжаясь до рассвета.

Наконец-то звуки перестрелки прекратились, вокруг наступила господствующая тишина.

–Подъем!!! Строится, на выход!– прозвучала команда. Мы выскочили, одеваясь на ходу, и быстро построились снаружи.

С наступлением рассвета отчетливо стали видны палатки, здания, военная техника. Кроме нас, около тридцати пяти человек молодого пополнения, вокруг никого не было. Узкая ложбина, где были системно установлены в несколько рядов такие же палатки как наши, являлась естественным укрытием, значительно снижая видимость местности для врага, а также защищая от его нападения.

–Равняйсь! Смирно! Нале-во! Медленным шагом, бегом марш!– после этой команды началась утренняя зарядка.

Почему-то я подумал, что мы будем заниматься утренней зарядкой, не покидая нашего места. Однако ошибся. Поднимаясь вверх по дороге, направленной в сторону холмистой степи, что справа от нас, мы оказались на большой, открытой ровной местности.

Слева от нас начинался высокий горный рельеф, а справа, где заканчивалась возвышенность, до обозримой дали, открывалась ярко-зеленая долина. Как только покинули место пребывания, увидели артиллерийские оружия, направленные в сторону лесистой местности, и я понял, какие же «огни вылетали из пасти дракона», что пугали нас ночью.

Оказалось, огонь велся установками «Град», предназначенными для залпа реактивными снарядами, направленными непосредственно вниз, в нашу сторону, ракеты которых пролетали прямо над нами, почти касаясь верха палаток.

Поднимаясь на открытую, ровную местность, с мыслями: «кажется возвращаемся…», мы продолжили бег. Однако, бегущий впереди сержант, ведя нас за собой, беспечно и спокойно продолжал бег, забыв о возвращении.

У меня в голове вертелись вопросы: «Он в своем уме что-ли? Это же открытая ровная местность, где негде укрыться, враг может нас расстрелять! Куда же он нас ведет?».

Впоследствии, когда я изучил обстановку, окрестность, и, наконец, освоился, какое-то время

стыдился этих мыслей и за самого себя.

Хотя обстрел врагом местности из огнестрельного оружия был маловероятным, она не была защищена от удара реактивными снарядами.

В конце концов, после двухкилометровой пробежки, когда стал виден центр воинской части, мы повернули обратно. Тогда я понял, что мы находимся в артиллерийском дивизионе, размещенном на окраине надежно охраняемой воинской части.

Уму было непостижимо, что проведенное в размышлениях занятие по физкультуре, отвечающее всем критериям, для меня будет первым и последним в «афгане», что я поеду в другое отделение, находящиеся еще намного дальше от этого места. Там, куда я приеду, и представить сложно о проведении подобных занятий. Но, об этом чуть позже…

По возвращении в палатку, меня, Носира Рахмонова, Степанюка (в армии звать солдат принято по фамилии, некоторых имен до сих пор не знаю) и Иванова забрали вместе. Пройдя по центру воинской части, а также мимо вертолета, на котором нас привезли ночью, мы направились в сторону города. Это был город Гардез.

Подъехав к шлагбауму, который стоял при входе в город, прямо возле домов местного населения, доехав до находившегося слева от него, низенького глинобитного здания, мы вышли из машины.

Странно, оно даже не было похоже на обиталище военных. Кроме трех-четырех дежурных солдат, скитающихся по своим текущим делам, вокруг не было никого, и, казалось, что оно больше было похоже на тихое, скучное местечко. Однако впечатления были ложными. Нас разместили в помещениях. В здании, так называемой «Казармы», имелись три небольших помещения, где по отдельности были размещены пятнадцать-двадцать кроватей. Через некоторое время, с шумом и гамом, подошли несколько военных, плечи которых были обвешаны автоматами, пулеметами и гранатометами. Я толком не понял откуда пришли эти ребята.

После того, как оружие ими было занесено в маленькую, никогда не закрывающуюся замком комнату, где установлена дверь с железной решеткой, они умылись и вернулись. Была дана команда: «Строиться, на завтрак!», и, присоединившись к остальным, мы также направились на выход.

Вместе с тем, не все присоединились к строю, а некоторые со своим котелком самовольно направились в сторону столовой, построенной из палатки. Я понял, что эти ребята были «деды» (у военных есть такой «чин», о котором мечтал каждый солдат), которые почти заканчивали свою службу.

Около трех дней никто нас не тревожил лишними разговорами. Это был тот «срок», отпущенный для молодых солдат, для «духа», с той целью, чтобы мы приспособились к местности и приобщились к «старослужащим».

В течение этого срока нам представилась возможность ознакомиться с внутренним распорядком, а также территорией, непосредственно закрепленной за нами.

Здесь не было тихо и скучно, как мне показалось вначале. Напротив, многолюдная обитель, где были объединены КПП (контрольно-пропускные пункты), с одной стороны которых – полуторакилометровая территория, закрепленная за двумя артиллеристскими взводами, установленными в скрытом, укромном местечке; закрытый маскировочной сетью гараж, с обратной стороны которого, в промежутке между аэродромом, располагалась территория афганских военных.