7. Найм
Шрифт:
Грызло здешнего мундштука представляет собой простой железный прут с загнутым хвостиком, согнутый пополам. Ни покрытия для уменьшения травмирования конского рта, ни, даже, внешних колец — нет! «Закусить удила» — русская народная мудрость. Про чудаков, которые делают такое хреновое грызло, что лошадь может это железо ухватить зубами. Вредно, неэффективно, ненадёжно, коряво… Хорошо хоть прут железный — железо воспринимается сладким на вкус. В отличие от кислой меди. Но эта железка ржавеет у лошади во рту, слюна — красная, будто с кровью. В этом 12 веке такие варварские конструкции уже не используются для элитных коней, только для крестьянских. И скоро вообще
Мои современники всего этого явно не понимают. Всё довлеет принцип старпёров, коммунистов, христиан и психов из дурдома Берлаги: «раньше было лучше». Попробуйте закрыть глаза и потрогать свой окружающий мир. Что вы чувствуете? Гладкий пластик монитора? — Пластмасс здесь, в «Святой Руси», нет вообще. — Гладкий металл боковины системного блока? Это штамповка — здесь отсутствует. Гладкое стекло электрической лампы? Лампы здесь есть. Масляные. Есть и стекло. Бутылочное. Такого же цвета, более скверного качества. Что ещё? Книга? Бумажная? — За бумагой зайдите через двести лет, за печатной книгой — через четыреста. Полированный стол, стул? Мимо. Стульев нет вообще. Не наше это, не исконно-посконное. Столешница… Рубанком пройдённое — идеал поверхности. Почти ничего гладкого, просто понятия: «класс чистоты поверхности» — здесь нет.
Взяли в руки здешнюю средневековую рубаху… Не открывайте глаза — просто пропустите ткань через пальцы. Чувствуете — нет и пары одинаковых нитей. И каждая нить — не одинакова по толщине в своей длине. Нитка делается ручками, а не машиной. А руки у человека работают по-разному. Кстати, у типового туземца здесь рубах — 2–4. Не в шкафу — на всю жизнь. Мои современники снашивают за жизнь сотню. Здесь… Вы можете представить состояние одежды, которую носят десятилетие? Основной способ стирки — мять и тереть руками на ребристой доске. Можно ещё дубинкой побить. Называется «валёк». А теперь прикиньте толщину ниток в ткани, которая такое обращение выдерживает.
Решили руки помыть? Мыла здесь нет, взяли в руки комок щёлока. Вода — только холодная и не из крана. Позовите кого-нибудь, чтобы из ковшика на руки полил. В «Молодой гвардии» немцы, оккупанты удивляются:
– А как же вы руки моете? Что, рукомойники в России ещё не изобрели? Дикари…
Здесь, в 12 веке, их вообще нигде ещё не изобрели.
Проведите рукой по стене дома. Занозу поймали? Понятно, что ни обоев, ни краски на стенах — нет. Под рукой — сухое дерево. Бревно. Стеновые брёвна имеют привычку со временем трескаться. Края этих трещин… вынули занозу? Вот и запоминайте: к стенам прикасаться нельзя. И так на каждом шагу — масса навыков, вбитых ежедневным средневековым, «святорусским» опытом. Навыков, напрочь отсутствующих у моих современников. Умеешь шнурки на ботинках завязывать не глядя? — Не нужно — ботинок здесь вообще нет. — Не умеешь портянки заматывать? Ты что, больной? Или — больная? Портянки здесь носят все.
Девушки в Мордовии, собираясь на праздник уже в начале 20 века, наматывали себе портянки-повилы. Это такие полосы чёрной ткани шириной в 10 сантиметров и длиной от 3 до 10 метров. Тамошние модницы наматывали их с вечера и так спать ложились. Как другие модницы в других социумах с вечера накручивали свои волосы на папильотки. Мастер по наматыванию женских волос назывался «куафер». А теперь представьте, что вам надо найти мастера по наматыванию парадных дамских портянок десятиметровой длины…
Мастера… Вспомните русские сказки, былины. Хоть из «Святой
И вот что странно: соображалкой же не обижены. И умения, и глазомер — есть. Иной сапожник такие сапожки построит — любо-дорого смотреть.
– А сотню таких же сможешь?
– Не. Кож добрых нет, дратва худая, корова отелилась — надо присмотреть, погода скучная, богородица не благословила…
Насчёт того, что именно «плохому танцору» мешает — все помнят? Так здесь это — постоянно.
Можно посмотреть «Новые времена» Чаплина или почитать «Глухаря» Гаршина. Регулярная, конвейерная, повторяющаяся, специализированная, профессиональная, индустриальная деятельность — хомосапиенсу не свойственна. То, что составляет суть и основу человеческой цивилизации — противоестественно для человека. И физиологически, и психологически.
Для населения Западной Африки, например, это неразрешимая проблема: внедрение современных технологий для поднятия местных национальных экономик и уровня жизни — невозможно. Поскольку у населения нет навыков повторяющегося, чётко организованного труда. А воспитывающие этот навык технологии из 19 века — уже экономически убыточны. Часть человечества успела выучиться «достоверно воспроизводимому в деталях труду», часть — нет.
Мы, «золотой миллиард», «огребли» эти навыки в ходе «первой промышленной революции». Кто — больше, кто — меньше. Кто раньше, кто позже. Одни — ещё на уровне мануфактур, другие — в ходе «социалистической индустриализации». На Востоке, у китайцев, японцев, корейцев — несколько иной путь. А вот всё остальное человечество… Они-то как раз и остаются нормальными людьми — лысой бесхвостой обезьяной без глупых привычек всегда доворачивать гайку до последней нитки и переходить дорогу только на зелёный. Живут в гармонии с природой. В которой и получают — то засуху, то наводнение, то эпидемию, то межплеменные войны. Вполне природно-гармонически.
Естественно, фольк подсовывает очередной «бородатый анекдот»:
«Янки приезжает в Африку, видит аборигена, лежащего под банановым деревом:
– Вставай. Набери корзину бананов, отнеси в деревню и продай.
– Зачем?
– Купишь велосипед. Будешь собирать по две корзины, возить дальше, продавать выгоднее.
– Зачем?
– Купишь грузовик, наймёшь работников. Они будут собирать, возить, продавать. А ты будешь лежать под деревом и ничего не делать.
– Так я и так это делаю».
У этого старого анекдота оказалось продолжение в реале: я работал с сыном того негра, который начинал с велосипеда и бананов где-то в своей Кении. Папаша сына выучил, поддержал в обустройстве в Европе, потом и сам к нему переехал. Эмигрировал.
– А что ж так?
– Ни жить, ни работать невозможно. Соседи. То бананы обтрясут, то грузовик сломают, то дорогу перекопают. Надоело.
А ещё у нас тогда работала девушка из Казани. Устраивалась в новой стране. Её папаша был крутым бизнесменом где-то в Татарстане. Но уже собирался в дорогу. Когда все вокруг лежат, хоть под бананом, хоть под трубой, поджидая пока им в рот свалиться — «человек с велосипедом» вызывает общую неприязнь.