64
Шрифт:
Поэтому у него вошло в привычку покупать в супермаркете рядом с управлением две коробки с едой и привозить их домой в обеденный перерыв. Хоть что-то хорошее есть в том, что он служит не в уголовном розыске. Став «белым воротничком», он получил возможность уходить домой сравнительно рано. Если случалось что-то важное, ему все равно нужно было посетить место происшествия раньше прессы, но, в отличие от тех дней, когда он служил детективом, он больше не должен был проводить вечер за вечером в додзё [1] участка, на территории которого произошло преступление. Как правило, теперь он проводил вечера дома, рядом с Минако.
1
Додзё – изначально место для медитаций и других духовных практик, позже термин стал
К сожалению, даже дома он не мог быть уверен, что его присутствие ее хоть как-то успокаивает. Приезжая домой на обед, он иногда заставлял ее прогуляться, сходить за покупками. Он обещал, что последит за телефоном. Минако кивала в ответ, но все равно отказывалась выходить. Миками понял, что Аюми есть в кого быть такой упрямой… Вот так же их дочь запиралась в своей комнате за несколько дней до бегства.
И все же… он прекрасно понимал, какие чувства заставляют Минако не отходить от телефона. После бегства дочери последовали два месяца молчания, и странные звонки, когда позвонивший молчал в трубку, стали для родителей, дошедших до отчаяния, подтверждением того, что их дочь жива. В тот вечер на севере префектуры разразился ливень. К ним поступали сообщения об оползнях, и Миками вернулся домой поздно, и на первые два звонка ответила Минако. В первый раз им позвонили в начале девятого. Как только Минако назвала свое имя, звонивший повесил трубку. Второй звонок последовал ровно в половине десятого. Минако позже объяснила Миками: она сразу догадалась, что это Аюми, как только телефон зазвонил. Во второй раз она промолчала, только прижала трубку к уху. Она помнила: если они пробовали давить на Аюми, девочка сразу замыкалась, уходила в себя. Вот почему Минако решила ее не дергать. Она заговорит, ей просто нужно время. Минако ждала и молилась. Пять… десять секунд. Но звонивший тоже молчал. Когда Минако наконец не выдержала и окликнула дочь по имени, звонок немедленно прервался.
Минако была вне себя, когда позвонила Миками на мобильный. Он поспешил домой. «Позвони, хотя бы еще один разочек!» Он ждал, надеясь вопреки всему. Телефон зазвонил незадолго до полуночи. Миками схватил трубку. Секунда молчания. Сердцебиение у него участилось. И он позвал:
– Аюми! Я знаю, что это ты, Аюми! – Ответа не последовало. Миками позволил эмоциям одержать над собой верх. – Аюми! Где ты? Возвращайся домой! Все будет хорошо, только возвращайся домой сейчас же! – Он говорил что-то еще, но не помнил, что именно. Кажется, снова и снова звал дочь по имени. В какой-то момент звонивший снова нажал отбой.
Миками еще долго стоял, прижимая трубку к уху. И только потом понял, что совершенно забыл все, чему его учили, – из сотрудника полиции, детектива он превратился в отца. Он забыл даже азы; забыл о том, что нужно обращать внимание на фоновые шумы. У Аюми не было мобильного телефона. Ему показалось, что звонили из телефона-автомата. И он все же расслышал на заднем плане какой-то постоянный шум. Что там было – дыхание, шум большого города или что-то другое? Он отчаянно старался вспомнить, но так и не вспомнил. Осталось лишь слабое ощущение, которое даже нельзя было назвать воспоминанием. Он постоянно слышал какой-то шум, который то усиливался, то ослабевал. У него разыгралось воображение. Бесконечный поток машин, большой город ночью. Телефонная будка стоит на тротуаре. И Аюми, которая свернулась клубочком на полу… «Она, наверняка она», – внушал себе Миками. Шаги его становились неровными. Сам того не сознавая, он стиснул кулаки. Кто еще, если не Аюми, мог три раза звонить домой и молчать в трубку? Кроме того, их номера не было в телефонном справочнике. Они жили не в служебной квартире, отведенной для сотрудников полиции. После свадьбы Миками и Минако поселились у Миками, чтобы ухаживать за его престарелыми родителями. В то время их номер еще значился в справочнике под фамилией его отца. Вскоре болезнь унесла его мать, а после «Дела 64» скончался и его отец – от пневмонии. Новым главой семьи стал Миками. Он сразу же подал прошение о том, чтобы его домашний номер удалили из телефонного справочника. С тех пор их телефон засекречен. По опыту работы в уголовном розыске Миками хорошо знал, что справочником часто пользуются пранкеры и извращенцы. После того как их номер стал «закрытым», вероятность подобных звонков свелась к минимуму. Правда, можно случайно попасть к ним, если набирать номера наугад. Возможно, так и получилось. Услышав в первый раз женский
Миками зашел в здание с черного хода. Весь месяц он только о том и думал: о ее нерешительности. О тех трех звонках. Может, Аюми что-то пыталась им сказать? Или, наоборот, ничего не пыталась сказать, а просто хотела услышать голоса родителей? Она звонила дважды, но оба раза к телефону подходила Минако. Поэтому она позвонила в третий раз. Потому что ей хотелось услышать и голос отца.
Иногда он думал: Аюми хотела поговорить именно с ним, а не с Минако. Наконец, с третьей попытки, к телефону подошел он. Она хотела ответить, только ей не удавалось подобрать нужные слова. Она хотела, чтобы он знал. Может быть, она говорила про себя: «Прости меня. Я принимаю свое лицо таким, какое оно есть».
Неожиданно у Миками закружилась голова. Головокружение накрыло его, когда он входил в служебный вход, ведущий в главное здание. «Только не сейчас!» Перед глазами все почернело; он выругался, теряя равновесие. «Присядь!» – приказал мозг, но руки упорно тянулись, ища опору. Он нащупал холодную стену. Прислонился к ней и стал ждать, пока приступ пройдет. Постепенно возвращалась способность видеть. Он зажмурился от яркого света. Открыл глаза. Увидел серые стены и большое, в полный рост, зеркало. Посмотрелся в него. Увидел свои плечи, которые поднимались и опускались, когда он дышал. Свои раскосые глаза. Толстый нос. Резко очерченные скулы… Его лицо было как будто вырублено из камня.
Откуда-то сзади послышался пронзительный смех. Над ним издеваются – вот какой была первая мысль.
Затаив дыхание, он бросил взгляд в зеркало и увидел, как по коридору мимо него прошли две сотрудницы дорожной полиции. Они смеялись, перебрасываясь на ходу учебной гранатой.
Глава 7
Миками умылся в туалете. Ладони у него так вспотели, что отталкивали воду. Он вытерся, не глядя в зеркало, и вернулся в свой отдел. Сува и Курамаэ сидели на диване, сблизив головы, и о чем-то разговаривали. Миками надеялся, что в его отсутствие они пойдут в пресс-центр и посмотрят, что происходит у репортеров. Почему они снова вернулись в комнату вместе?
– Что-то случилось? – спросил он резче, чем собирался.
Сува встал. Вид у него был подавленный. Курамаэ, ссутулившись, поплелся к себе за стол.
– Миками-сан, простите меня! – прошептал Сува. – Они нас выгнали.
– Выгнали?!
– Да… Не знаю, что сказать.
Удар был силен. Миками понимал, что, находясь в прессцентре, его обитатели пользуются определенной независимостью. Однако, с другой стороны, пресс-центр репортерам предоставили в полиции. Сделали доброе дело, отвели помещение, чтобы репортерам удобнее было отправлять материалы в редакции. Очень неприятно, что репортеры выгоняют полицейских, так сказать, своих «домохозяев».
– Неужели все настолько плохо?
– Они определенно что-то задумали.
– По-вашему, за всем стоит «Тоё»?
– Да. Они мутят воду, заводят остальных.
Миками вспомнил выражение лица Акикавы и его язвительный вопрос: «Вы, полицейские, совершенно нам не доверяете. Так?»
– Можно ли как-то исправить положение?
– Да, конечно… Не сомневаюсь, я сумею разрядить обстановку. Просто не уверен, что удастся сделать это сейчас же, – без всякой уверенности в голосе ответил Сува. Не похоже было, чтобы он нарочно принижал свои достоинства. Может быть, повод настолько серьезен, что даже такой опытный пиарщик, как Сува, чувствует себя рыбой, выловленной из воды? Миками сел за стол, закурил и достал из кармана записную книжку.
– Скоро к нам приедет генеральный комиссар.
– Что, простите? – Сува вытаращил глаза.
Курамаэ и Микумо тоже посмотрели на Миками.
– Генеральный комиссар приедет с инспекцией. Он намерен посетить то место, где похитили Сёко, а также дом ее родителей.
– Когда?
– Ровно через неделю.
– Через неделю?! – ахнул Сува. Он шумно выдохнул и заговорил: – Трудно придумать более неподходящее время!
– Пока вы можете лишь намекнуть об этом представителям прессы, – сказал Миками, листая записную книжку. Найдя нужную страницу, приказал Суве скопировать расписание визита комиссара.