64 слова

Картеева Инна

Где-то в порту подалече от пристальных глаз

И наняла огроменного злобного дяденьку

Что от пьянчуг с кораблей её давече спас.

Все это время пыталась забыть свои руки,

Все это время пыталась забыть эту жизнь,

Где среди холода, счастья вдруг выросла мука

Словно сорняк, что утягивал медленно вниз.

Он был убийцей, что должен был вырвать корону,

Она – Королевой, что это, конечно же, знала

Он

врал ужасно нелепо, она – не особо

Что она, в общем, хотела? Чего ожидала?

Как-то вошёл к ней напиться весомый мужчина,

Ну как напиться – зайти и сказать ей привет

Да, у таких каждый раз понайдется причина

Чтоб вам желали любовь, чтоб желали совет!

Да, таких и не ищут ищейки в бараках,

Скорее на службе, скорее в счастливейших браках.

Панна Рамей, чтоб забыться о чем-то скорей

Ответила «да» по прошествии нескольких дней.

***

Пани Рамей просыпается в тёплой постели

Встать бы за чаем, но он уже в кружке готов

И все хорошо

Уже три с половиной недели

Только из слов «хорошо» не родится любовь.

Да и она и не знала – чего? – о любви

И не слыла Королевой-Эмоции-Драмы…

Но

Пани Рамей достигает обрыва скалы

Влетает в неё

И становится

Вдруг

Панорамой

3

Я боюсь умирать

Ибо смерти венец:

Темнота, тишина и забвение.

И не титров, не надписи

скучной

«Конец»

Ни спасения, ни сохранения.

Что останется там?

Что останется тут?

Беспорядок, две кружки и вилка?

Инвентарь, бардачок и по мелочи лут,

Три стиха, десять книг и картинки?

И часы на столе будут вредно жужжать

За окном замотает березу,

А я буду лежать

Да, я буду лежать

Толь во сне, то ли впрямь – под наркозом

А до этого что? Пара кратких путей,

Куча споров, эмоций и лирики?

Ещё больше – затей и безумных идей

И не-к-месту сорвавшейся критики.

Я боюсь умирать, будто есть что терять,

Будто есть в этом смысл: бояться.

Но страшней иногда свою жизнь проживать

Без желания в жизни

Остаться.

4

Тарампарам шурумбурум

Мой футуризм стал классикой

Трублю в умов своих дыру

Бездельем трачу часики

Пойдём со мной в страну хи-хи,

Возьми с собой свой гогот.

Кому нужны мои стихи?

В

них спрятан детский шёпот.

О чем писать? Кому писать?

Устать так можно быстро!

А, как известно, – уставать -

Лишь вред для организма!

Забей на смысл. Думы – зло,

Оставь зачатки веры,

Поверь, нам очень повезло

Родиться в двадцать первом:

Не нам впервой топтать Луну

И грызть гранит науки.

Нам можно даже есть еду,

Не отмывая руки!

Да будет Рай! Пока никто

Плодов не съест познания.

Шурумбурум олололо

Веди нас, благ сияние!

5

***

Я не верю прогулкам, после которых ноги не гудят,

Будто ты футболист, забивший во врата Барселоны.

Я не верю закатам, которые, встретив мой взгляд,

Не кидают на радужку все переливы и звоны

Этого мира.

Но все переливы и звоны этого мира

Много меньше, чем твои пальцы вперемешку с моими.

Я люблю говорить красиво, кидаться фразами,

Я транжирю их так, что не помню всего что сказано,

Тормозить не умею и вылетаю за гоночный.

Вот же черт, нам бы выйти на Лодочной,

Но пятьдесят шестая идет на клинику.

Мы добираемся до людоскопления,

И обсуждаем то ли глупцов, то ли циников.

И смотрим на воду, немного прервав обсуждение.

Я думаю: господи, какой же ты невероятно красивый,

Как горной реки, без остановки, течение,

В которых медведи ловят лосося на нересте.

Нет, ты – много лучше. Ведь ты исключение.

Ты исключение из правил и многих условностей,

Ты – супергерой, состоящий из суперспособностей.

Перезагрузка.

Мы встречаемся, ищем прохладное место

Заходим на рынок. Хочется выбрать вкусное.

Я выбираю тебя. Хочется интересного

И я растворяюсь с тобой в разговорах и чувствах.

Впервые за долгие месяцы бешеных графиков

Я – не дэу матиз из Сеула (скорее из Африки)

Учитывая качество запчастей, капота и рамы

От которого требуют гонки по трассе Ле Мана

А он не может даже заехать в горку.

Да к чертям все! В глубокий ящик! На дальнюю полку!

В этом мире так мало любви, зато много её поддельности:

Повальная толерантность в коктейле с крайностью.