Шрифт:
Я разглядываю свое – или не свое лицо – в искаженном зеркальном отражении, пытаясь найти сходство, но у меня это плохо получается. Изображение двигается, расплывается и, в конце концов, становится похожим на гигантскую рыбу с пухлыми губами. Мне смешно, я прыскаю, отчего изображение в кривом зазеркалье дергается и превращается в неваляшку. Рядом заразительно смеются люди, отчего мне тоже становится еще веселее. Эта картинка из детства почему-то преследует меня, иногда она приходит во сне, иногда складывается подобно пазлам, когда я пытаюсь отвлечь себя от дурных мыслей.
Сейчас вот просто сижу у окна и разглядываю прохожих через комнатные растения, застилающие подоконник. Они меняют свой цвет в зависимости от мерцания огоньков
– Алина! – Радостный возглас за спиной возвращает меня в реальность, которая, оказывается, никуда не делась, а находится ближе, чем я думала. – Сто лет не виделись! – не давая мне открыть рот, уже дальше тараторила Сима. – Знакомы давно, а если вспомнить, сколько раз встречались после нашего совместного проекта, то на пальцах можно пересчитать. Давай за встречу понемногу коньячку, я с собой прихватила!
– Сим, ты же знаешь, мне нельзя, пью таблетки, – пытаюсь образумить свою знакомую, но она уже умчалась с подносом за вегетарианскими блюдами, которыми славилось кафе. Сима облюбовала это местечко давным-давно, когда перестала употреблять в пищу мясо. А я сюда прихожу чисто из-за солидарности с ней. Единственное, что мне здесь нравится, – латте, именно в этом кафе его готовят просто волшебно. Но сегодня я изменила своей привычке и взяла не кофе, а чай. Девушка, готовившая напиток, с легким удивлением посмотрела на меня, но ничего не сказала. Так же как Сима, когда я пригубила из ее стаканчика коньяк.
– Так! – Знакомая подозрительно посмотрела на меня, словно кондуктор, которому дали не ту платежную карту. – Опять было?
– Опять! – Оглянувшись, я не увидела ни одного заинтересованного нашим разговором человека. Посетители увлеченно беседовали, создавалось такое ощущение, что мы находимся в большом улье. – Пошла забрать с принтера распечатку и грохнулась. Выбежали коллеги с двух отделов и директор, конечно. Она до смерти перепугалась, потому что не могла понять, что со мной. Очнулась – вокруг море народа, врачи со скорой. Все что-то спрашивают, говорят, а я как в тумане. Плохо помню, как потом ехала в такси, даже не было сил переживать. Теперь все знают, что у меня эпилепсия.
– Ну, подумаешь, узнали… – Сима развела руками. – Мало ли кто чем болеет, ты же не виновата, что получила от природы этот «подарочек». Зато теперь люди в твоем коллективе знают, как тебе помочь, если вдруг что-то подобное произойдет. Конечно, тьфу, тьфу, тьфу! – Моя собеседница так рьяно изображала протест повторению аналогичной ситуации, что на нас внимательно посмотрела молодая пара, сидящая за соседним столом. – А что, – невозмутимо продолжала Сима, – теперь замкнуться в себе и не высовываться? Жизнь продолжается! Разве не так? – Последняя фраза прозвучала слишком громко, на нее улыбкой отреагировал парень за столиком у стены.
Я думала над словами Симы, сидя в автобусе. Так-то оно так, только все равно уже на работе не вернуть тех прежних отношений с коллегами, которые не отягощались постоянными вопросами о самочувствии и здоровье. Каждый из вежливости норовит расспросить, дать совет, рассказать о своей практике общения с людьми, у которых случаются эпилептические приступы. Хотя я не считаю себя больной. И вообще стараюсь избегать мыслей о приступах, воспоминаний о подобных случаях. Вот как с таким грузом строить отношения с мужчиной? Как вообще дальше жить?
41, 42, 43 – на указанные на холсте участки наношу рекомендуемую краску. Еще немного, и можно будет понять содержание картины, которая согласно эскизу должна превратиться в осенний пейзаж. Подобным творчеством я увлеклась пару лет назад, когда захотела освоить технику рисования, почувствовать себя немного художником. Друзья, зная мое хобби, время от времени подкидывали холсты для росписи, удивляясь моей усидчивости. У
– Вам помощь не требуется? – Надо мной склонился молодой мужчина с достаточно серьезным выражением лица.
–Нет, спасибо, – вежливо ответила я, представляя, как по-идиотски выгляжу со стороны.
– Может, вам помочь подняться? – не унимался посетитель.
– Нельзя, меня попросили здесь полчаса полежать в качестве живого экспоната, – еле сдерживаясь от смеха, фантазировала я. – Я могу шевелиться, разговаривать, но вставать мне, пока время не истекло, нельзя.
– Ну тогда я побуду эти полчаса с вами, мало ли что, вдруг кто-то вас обидит или помешает вам исполнять свои обязанности. Кстати, Алексей! – Мужчина, улыбаясь, протянул мне руку.
– Алина! – осторожно дотронулась до его руки я. – Право, не стоит беспокоиться, вы пришли в музей не для того, чтобы охранять экспонат, пусть даже живой.
– Откуда вы знаете, может, именно для этого я приехал сюда, чтобы побыть в роли телохранителя живого экспоната?
Нашу веселую перебранку остановила Оля, поманив меня ароматным кофе. Я не могла это спокойно вынести и, конечно же, подскочила.
– О, я вижу ваше время вышло! – радостно воскликнул Алексей. – Тогда приглашаю вас в одно хорошее кафе неподалеку, там готовят замечательный напиток, не то что этот из автомата.
Последний день пребывания в Ницце в компании Алексея пролетел незаметно. Рано утром мы сходили на рынок, накупили местных деликатесов, побывали в Музее Марка Шагала, на водной экскурсии по побережью, погуляли по вечернему городу, сделав прощальное фото на английской набережной на фоне отеля Negresco, зашли за презентами близким в магазинчик парфюмерии Fragonard. Алексей нам с Олей сам лично выбрал по аромату и подарил на память о встрече, о Ницце. Это была прекрасная поездка, одна из самых лучших. Может быть, поэтому мне хочется первым изобразить на холсте городской пейзаж именно этого города.