432 часа

Гаджиала Джессика

— Значит, никаких обид?

— Нет. Я имею в виду, конечно, немного обидно, что никто из тех, кого я там встретила, так и не связался со мной после моего ухода. Но там была такая атмосфера. Все были заодно, а посторонние просто не понимали этого.

— Вы не испытываете ненависть к Миранде?

— К Миранде? Нет. Это безумие. Я почти не встречалась с этой женщиной, — сказала она, пожимая плечами. — Но, насколько я могу судить, она была хорошим начальником. У нас было отличное медицинское обслуживание. Я скучаю по этому.

Но я гораздо лучше подхожу для той работы, которая у меня есть сейчас.

Ничто, абсолютно ничто из того, что она говорила, не показалось мне фальшивым.

— Подождите… Кто-то обидел Миранду? — спросила она, прижимая руку к сердцу.

— Они… пытаются, — сказал я, не желая выдавать ей какую-либо личную информацию о Миранде.

— Боже мой. Это ужасно. Я хочу сказать, что даже если бы я ушла из-за плохих отношений, я бы никогда такого не сделала. Она настоящий идол. Не многие женщины достигают такого уровня, как она, не выйдя замуж за богатого человека и не потратив на это гораздо больше десятилетий. Она такая впечатляющая. Но, я думаю, такой уровень успеха должен сделать ее мишенью для завистливых людей.

— Вы расскажете мне о своем пребывании там? — спросил я. — Как человек, который был в самых окопах, — объяснил я.

— Конечно, — сказала она, наклоняясь, чтобы взять свой кофе, после того как убрала оружие, а затем прислонилась к стене здания. — Задавайте.

— Какой был персонал? Они жаловались на Миранду?

— Я думаю… нет. На самом деле я помню, как люди жаловались только на свое непосредственное руководство, а не на босса-начальницу. Я думаю, они могли отпускать какие-нибудь недобрые замечания о том, как много она работает, и о том, что ей нужно потрахаться. Мне жаль. Я знаю. Это грубо. Но именно такие вещи они могли бы сказать, если бы увидели ее на своем этаже или что-то в этом роде.

— Значит, пока вы работали там, то не заметили никого, кто, казалось, искренне не любил бы ее?

— Я действительно не могу припомнить, подождите, — сказала она, поджав губы. — О, знаю, на самом деле был один. Он работал там по контракту.

Он.

Это звучало как гораздо более вероятный виновник.

Женщины-преследователи и нападавшие на женщин-жертв были относительно редки. Мужчины, нападавшие на женщин-жертв, было настолько обычным делом, что становилось грустно.

— Кто? — спросил я.

— Ричи, — сказала она, пожимая плечами. И то, как она произнесла это имя, казалось, подразумевало, что, по ее мнению, я должен был знать, кто он такой.

— Ричи, — повторил я.

— Да, у него был контракт на рекламу. Но это был… грандиозный провал, — сказала она, поморщившись. — Он был очень спокоен, когда они его вызвали, чтобы все разъяснить. Но потом, когда он уходил, он начал разглагольствовать и бесноваться.

— Они?

— Что простите? — спросила она, делая глоток из своего бокала.

— Вы сказали,

они вызвали его, для разъяснений. Кого именно вы имели в виду?

— Ну, Миранду и Кэма, очевидно, — сказала она, пожимая плечами.

— Кэм всегда принимал участие в процессе увольнения? — спросил я, не уловив от него этой атмосферы.

— Нет, конечно, нет. Вообще-то, Миранда обычно даже не увольняет сотрудников. Но поскольку это был Ричи…

— Кто такой Ричи? — спросил я в замешательстве. Я не помнил, чтобы это имя упоминалось где-либо в документах на нынешних и бывших сотрудников.

— Ричи, — сказала она, глядя на меня так, словно я сошел с ума. — Парень Кэма.

Парень Кэма?

Нет.

Ни за что на свете.

Но также… возможно.

Я имею в виду, что если кто и знал Миранду, так это Кэм. И если Кэм рассказывал о Миранде дома, это означало, что Ричи тоже был посвящен во все эти личные подробности.

Ричи был тем человеком, которому Миранда открыла бы дверь, если бы он появился.

— Мод, спасибо, но мне нужно идти, — сказала я, развернулся и побежал обратно к своей машине, на ходу доставая телефон и набирая номер Кэма.

— Что? Телефон Миранды снова разрядился? — спросил он, и голос его звучал рассеянно, когда он отвечал.

— Что? Кэм, дай Миранде трубку прямо сейчас.

— Я не могу этого сделать, так как я не с ней.

— Что значит, ты не с ней? Ты уже отвез ее домой? Она должна была позвонить мне.

— Брок, о чем ты говоришь? Я не видел Миранду сегодня.

— У нее была назначена встреча на ланч с тобой и твоим парнем, — сказал я ему, чувствуя, как у меня сжимается желудок.

— Ах, нет. Точно… нет. Этого бы не случилось.

— Потому что Миранда уволила его, и он затаил обиду? — спросил я, бросаясь в свою машину.

— Как ты…

— Я следил за человеком, который сказал мне об этом. Хотя, именно ты должен был это сделать, черт возьми. С чего бы Миранде думать, что у вас была встреча, если это не так? Я видел, как она отправляла тебе смс.

— Я не разговаривал с ней со вчерашнего вечера перед благотворительным концертом.

— Кэм, — сказал я серьезным голосом, вливаясь в поток машин под звуки клаксонов, протестующих против того, чтобы я их перекрывал. — Проверь свои сообщения, — потребовал я жестким тоном.

— Хорошо. Я имею в виду, что мой телефон всегда при мне… Что? Что это?

— «Увидимся у Бонни», — прочитал он вслух. — Я не… Я не посылал этого, Брок, — сказал он мрачным тоном. Потому что тоже складывал все воедино.

— Позвони своему парню, — потребовал я. — И продолжай звонить. Заставь его ответить. Я направляюсь обратно к дому, — сказал я, вешая трубку.

— Леннон, — прошипел я себе под нос, затем набрал его номер.

— Брок, чем я могу тебе помочь?

— Где она? — зарычал я на него, и его тон сразу изменился.