418

Гурин Виталий Александрович

Особая прелесть была в том, что решение за директора мы не принимали, только давали советы. Негативная же сторона медали заключалась в том, что мне и моему отделу приходилось контролировать любую структуру по поручению директора ежеминутно. И это утомляло.

Во-первых, потому что все сотрудники организации постоянно «косячили». И все эти косяки нужно было решать нам. И тут основная мысль, которую вы должны уяснить, в том, что большая часть этих косяков являлась уже свершившимся фактом.

Водитель фуры напился вечером,

утром с похмелья вышел на работу. Авария, ДТП и так далее. Виноват водитель, виноват специалист, который его выпустил на линию, виновата контора, в конце концов.

И тут надо думать. Надо доказывать, что не виноват, а если виноват, то уменьшать размер ущерба, оспаривать суммы выплат и так далее.

Не просто это – убедить судью, что «этот алкоголик не виновен, потому что»…

Но мы старались, конечно. Благодаря тотальной безграмотности населения в тонкостях юридических вопросов поле для манёвра у нас было широкое.

Например, сотрудники полиции не зафиксировали должным образом факт опьянения. Или неправильно зафиксировали факт ДТП: составили протокол, не позвали свидетелей или понятых.

В этом ключе любое дело можно было провернуть в самом выгодном для себя свете.

Через пять минут нашего пребывания в зале совещаний дверь отворилась и вошли два человека.

Первый – полный, грузный мужчина в дорогом костюме. Рукава костюма были немного коротки, но это было сделано специально, чтобы окружающие могли лицезреть часы «Эпл Вотч» последней модели и самой дорогой модификации.

Носитель сего наряда пытался докричаться до зрителя, мол, смотрите, я не только средства имею, но и не чужд новых технологий.

Лет ему было сорок восемь. Рост средний. Немного толстый. Как это полагается, с пивным пузиком.

За ним, быстро семеня, зашла щуплая девочка лет двадцати. Она несла с собой огромную кипу бумаг, всяких папок, планшетов и блокнотов.

Красивое и правильное лицо её обрамляли причудливые большие очки, которые скрывали всё великолепие.

Вообще весь внешний вид девушки выдавал в ней человека, именуемого в нашем «прекрасном» обществе словом «ботан».

Как вы уже поняли, в зал заседаний явился директор и его личный секретарь.

Всем своим видом мужчина показывал озабоченность, напряжённость и нервозность.

Он занял место в центре стола, напротив меня. Секретарь расположился в углу комнаты. Там у него было отдельное место со столом и компьютером, куда он вносил всякую информацию: результаты совещаний, проверок отделом, – а также брал на карандаш поручения директора и наказания провинившихся.

Мужчина взял паузу, глубоко набрал воздуха и начал говорить:

– Господа. Я вас приветствую всех. Заранее прошу простить данное нештатное мероприятие. Я знаю, что многие наши сотрудники были вынуждены прервать свой отпуск по моей просьбе. Я сожалею.

И это была ложь, конечно же. Ему

было всё равно. Его интересовали только свои амбиции и желания.

– Так вот. Буквально на днях я имел разговор с нашими благодетелями, – он всегда так выражался про своих друзей из министерства, которые подкидывали ему «сладкие» заказы, – и они дали утвердительный ответ по факту нашего огромного желания выступить подрядчиком на стройке Резнинского ядерного хранилища.

Директор замолчал. Наверное, он думал, что по залу пойдут восторженные возгласы, шёпот и прочие незамысловатые проявления эмоций, выражающие наше одобрение и восторг от его новости.

Правда была в том, что всем было всё равно. Я даже был немного разочарован. Дело в том, что друзья директора обещали порой много. И большая часть этих обещаний оставалась только в устном выражении, ну, или в крайнем случае на бумаге.

Нам «предлагали» строить хранилища ядерных отходов, ядерные станции, полигоны хранения химических и ядерных веществ.

И главное, чтобы сумма контракта начиналась от 500 млн рублей. Это чтобы откаты иметь лучше и больше.

Этих людей мало интересовала техническая и юридическая часть вопроса. Их не волновало, что физически такая компания, как наша, такую работу выполнить просто не могла.

У нас не хватало людей, не хватало разрешений, не хватало техники и специалистов для такого масштабного строительства.

Но для директора это тоже был пустой звук. Раз нас зовут, значит, мы нужны. И точка. А всё остальное приложится: «бумажки» найдём у кого-нибудь, людей и технику возьмём в аренду, наймём субподрядчиков.

Обеспечение в банке нам «дадут друзья» директора. И всё в таком духе.

Попытки объяснить руководству, что, помимо дружеских связей, у организации, претендующей на такой шикарный заказ, должны быть хоть какие-то ресурсы, натыкались на непробиваемую стену.

Андрей Степанович – директор нашей организации – был человеком, сформировавшимся в 90-е годы. И этим можно было бы заканчивать его описание.

Для таких людей всякие связи важнее материальных благ.

Проблема была в том, что и связи его были никудышные.

Я говорил об этом несколько раз ему в лицо. Мол, так и так, друг ваш – Сахар, как вы его называете, – балабол на букву «П». К отделу закупочному в министерстве отношения не имеет. От кормушки отважен и пытается на быстрых щах заработать денег.

Идея его в том, чтобы навешать лапшу на уши. Не получится – ладно, зато если получится… Вот тут-то его звезда и всходит. Ведь это он «помог». Это же его «победа».

Я просто хочу, чтобы вы поняли мою идею. Такие крупные объекты, которые просто с лёгкой руки власть имущих отдаются без всяких конкурентных процедур, в обход закона, требуют покровительства уровня министра или его зама. В этом случае успех возможно гарантировать.