367 дней
Шрифт:
Салли присел, его глаза заметались между нами, будто у напуганного кролика, окруженного хищниками, не уверенного, кто набросится первым.
— Так, вот что я знаю, — начал я, двигаясь вперёд, возвышаясь над ним, держа руки за спиной. — Я знаю, что Рия работала с тобой и доктором Робинсоном в клинике. Я знаю, что Рия с ним встречалась, и что она бросила его, когда поняла, что он женат. Я знаю, что он сказал ей, что они с женой расстались, чтобы она приняла его обратно. Так же я знаю, что это чушь собачья и что жена Майкла поставила его в неловкое положение на работе,
— Я не хотел…
— Следующее, что я знаю, что Рию держали в медикаментозной коме с помощью пентобарбитала, напичкали гормонами и витаминами. Я знаю, что этот больной ублюдок прооперировал Рию без её согласия и развязал её маточные трубы. Я знаю, что она потеряла год своей жизни и пришла ко мне, когда никто не поверил ей. Сегодня я обнаружил, что он следил за ней некоторое время, его квартира — прямо сталкерская мечта. Я знаю, что его нигде не найти. И последнее, что я знаю, что твой фургон использовался для того, чтобы выкинуть её бессознательное тело возле мусорных контейнеров у «Семейного», как какой-то кусок мусора. А теперь ты заполнишь грёбаные пробелы или ты довольно близко познакомишься с тем, как извлекают информацию в тайных спецоперациях.
Я ненавижу то дерьмо, которое нам с Броком приходилось делать во имя так называемого патриотизма, но именно в этот момент, я хотел сделать всё, что когда-либо делал с людьми, мужчине, сидящему на стуле передо мной. Затем найти её бывшего и сделать тоже самое с ним … Д важды.
— Я всё вам расскажу, — сказал Салли, тряся головой. — Вы должны понять… Он… Я не был согласен ни с чем из этого, но, я имею в виду, он…
— Он заплатил тебе кучу бабла, — предположил Брок, скрестив руки, лицо напряжено, всё его тело трясёт от того же адреналина, который проходит и по моим венам.
— Ну, да. Я едва сводил концы с концами, оплачивая аренду и счета. Я пытался выжить, а он … Всё, что он хотел, чтобы я стащил некоторые принадлежности и подкинул их ему.
— Какие принадлежности?
— Разные: от антисептиков и бинтов до тех гормональных инъекций, которые они использовали для женщин в клинике.
— Что насчёт Пентобарбитала? — поднажал я.
— Я, ээ, я так же убираюсь в ветклинике. Они пользуются им, чтобы усыплять больных и старых животных…
Всё встало на свои места.
— Почему он бросил Рию?
— Он не бросал. Это, ээ, я. Не знаю, мужик. Он становился всё безумнее с каждым днём и он, ну, он сказал, что пойдёт за наручниками и шелковыми простынями, — он закрыл глаза на секунду, затем вздрогнул. Когда они снова открылись, в них виделась боль. — Я думаю, он собирался изнасиловать Рию, в таком бессознательном её состоянии. Я просто… полагаю, что я просто испугался. Я не знаю Рию по-настоящему хорошо, но всё-таки я знаю её. Она была милой девушкой. Я не мог просто стоять в стороне и позволять ему насиловать её.
— О, но ты позволил ей год находиться в коме, пока он проводил незаконные и безнравственные
Я окинул его тяжёлым взглядом, что заставило его медленно выдохнуть, плечи расслабились, прежде чем вернуть свой взгляд на Салли, подняв бровь, как бы говоря ему ответить на вопрос Брока.
— Сто тысяч наличными, — произнёс он отчаянным голосом. — Наличными. И он не причинял ей боли, ничего подобного. Я убеждался, что она здорова, когда привозил принадлежности.
— Куда ты привозил принадлежности? — спросил я.
— Нет. Я не могу… — сказал он, тряся головой. — Я вытащил Рию. Она в порядке. Она с вами. Я видел её в старой квартире с вами. С ней всё хорошо. Я не могу сказать, где он.
— Видишь ли, дело в том, что твой босс больной на голову. Правда, он потерял Рию. Но из-за того, что у него её нет, угадай, где он появился и кого забрал вместо этого? — я наблюдал, как понимание отразилось в его чертах лица. — Да, за своей старой возлюбленной. И видишь ли, он был чокнутым с самого начала, но я готов поставить свои деньги, что сейчас он сходит с ума совсем по-другому. И каковы шансы, что в этот раз он будет ждать год? Что остановит его от использования шёлковых простыней с его женой?
От этого Салли побледнел, тяжело сглотнув, будто его ужин пытался вырваться на свободу.
— 2673 шоссе 34. Это старый заброшенный пластический хирургический центр. Там всё ещё есть операционная и всё такое прочее.
Я напряженно кивнул.
— Брок, — произнёс я, кивая на Салли.
— Я иду, — прорычал он.
— Нет, ты отвезешь Салли в полицейский участок для дачи показаний. Где-то через сорок минут, — уточнил я. — После того, как у меня появится возможность поболтать с мистером Робинсоном самому.
— Тиг может…
— Тиг может, но сделаешь ты, — сказал я, голосом словно сталь. Он был слишком заведён. И я тоже. Если я возьму Брока, всё может выйти из-под контроля. Мне нужен Тиг, чтобы он удержал меня, если я сорвусь. И нам нужно, чтобы показались копы так, чтобы я не лишился лицензии за то, что ошиваюсь там, где знаю, не должен бы быть.
— Ладно, мужик, — сказал он, очевидно недовольный, но уже давно запрограммированный следовать приказам.
— Я бы поблагодарил тебя за твоё содействие, — сказал я Салли, — но я думаю, что ты самый настоящий говнюк для этого. Пойдем, — кивнул я Тигу, который развернулся и вышел в открытую дверь.
— На пассажирское, — сказал Тиг, преграждая путь к водительской стороне.
— Тиг, клянусь…
— Я понимаю, что ты зол, так и должно быть. Эта девочка не сделала ничего такого в своей жизни, чтобы заслужить то, что с ней произошло. И хоть я и не знаю Шеннон Робинсон, но я сомневаюсь, что и она заслуживает этого. Единственная ошибка, которую они допустили,— то, что любили этого хрена. Но я не доверю свою жизнь в твои руки, когда ты не можешь даже разжать свои кулаки, — сказал он, кивнув головой на мои руки, сжатые в кулаки у меня по бокам.