367 дней
Шрифт:
Но факт в том, что мне нужно продвижение в её деле. Ключом в итоге стало получение видеосъёмки от Грассиса. Баррет проработал с ним всю ночь, наверняка стащив десяток чашек, которые Рия вымыла к понедельнику.
— Ладно, что я могу принести для Алекс? — спросил я, когда вошёл в дверь, более, чем слегка удивлённый, обнаружив, что куча из его газет, которая всегда была на его столе, даже когда он работал в моём офисе, исчезла, и вместо этого всё было рассортировано разделителями для папок.
То , что он согласился на это, вместо того, чтобы игнорировать попытки
— Ничего, — сказал он, поднимая взгляд своих опухших глаз с синяками от недостатка сна.
Я остановился замертво.
— В смысле… ничего? Это же Грассисы. У них же каждый дюйм того места под наблюдением. Быть не может, чтобы они хоть что-то пропустили.
— Они не пропустили, — согласился он, двигаясь вокруг своего компьютера, чтобы, как я предположил , отмотать назад. Это был не его компьютер. В последний раз, когда я навещал его, он держал свой персональный компьютер в каком-то тайнике в своей квартире, утверждая, что это самое компрометирующее оборудование в чьей-либо собственности. Что абсолютное сумасшествие, что люди оставляют их там, где они могут быть украдены , и что из них так же может быть извлечён каждый кусочек финансовых данных. У Баррета постоянно под рукой порядка шести ноутбуков , которые он считал «одноразовыми», и на которых выполнял различные рабочие задания, после чего разбивал жёсткий диск в чёртову пыль.
— Ладно, мне нужно, чтобы ты сосредоточился и дал мне хоть какую-то информацию об этом, — сказал я, присаживаясь в кресло напротив него и стараясь держать свою нетерпеливость под контролем.
— Вот, — сказал он невозмутимо, понимая грубость, потому что сам был таким же. О н развернул ноутбук ко мне и нажал на проигрывание видео. — Вот подъезжает фургончик. Белый. Там есть номер, но они закрыли его этим дурацким пластиком , так что номера не видно. К о всему этому, у них тонировка на передних и лобовом стёклах. Ты ни черта не увидишь. Даже если увеличишь. Вон там, — сказал он, приостанавливая, когда фургон подъехал к мусорным контейнерам.
Камера выхватила перед фургона, когда тот остановился. И я ждал, что двери откроются. Ждал, что наконец-то, чёрт побери, увижу лицо, но вместо этого, фургон немного затрясся, как будто в нём кто-то двигался , и примерно через минуту после этого фургон отъехал, и там осталась Рия в бессознательном состоянии.
— Грёбаный ублюдок, — прорычал я.
— Коммунальный фургон. Кто-то подъехал, пришёл назад, открыл двери изнутри и вытолкнул её.
Вытолкнул её.
Этот мудак, чёрт побери, вытолкнул её из проклятого фургона.
Видео продолжало проигрываться, и я был не в силах отвести взгляд от тела Рии, лежащего лицом вниз, наклон тела был такой, что было понятно, что ей явно было неудобно. Затем я наблюдал, как она медленно приходила в себя, лёжа там, моргая целую минуту, смотря в небо, слишком дезориентированная, чтобы начать паниковать. Затем её голова повернулась, и она посмотрела на здание.
Я бы хотел сказать , что тогда она подскочила, но нет. Рия двигалась так, будто всё болело, как будто каждое движение требовало усилий.
И
Сначала она приняла сидячее положение, её взгляд долго оставался на мусорном баке, вероятно подумав так же, как и я, — что её выбросили здесь, как мусор. Эта мысль не могла остаться незамеченной, даже будучи дезориентированной и напуганной.
Так же медленно она поднялась на ноги, отряхивая брюки , постоянная привычка любого, кто поднимается с земли, но опять же, движения были медленными. Так же как и её пару шагов в направлении ресторана «Семейный», вероятно думая пойти туда за помощью. Но потом она посмотрела на парковку и её плечи поникли.
Там было пусто и ей пришлось вскарабкаться на крутой склон по направлению к городу, куда, как я знаю, далее она направилась в полицейский участок. Я наблюдаю, как появился обзор с другой камеры, вероятно Баррет что-то всё же сделал — собрал картинки вместе. И я смотрю за её, очевидно, болезненным восхождением на склон, ей пришлось остановиться несколько раз. К тому моменту, как она достигла вершины, она остановилась, упала на колени и обхватила голову руками на долгую секунду.
Прямо тогда мне захотелось оторвать хер у того ублюдка, который оставил её такой — в одиночестве, напуганной, сбитой с толку, с болью.
Но Рия, будучи сильной женщиной, я знаю, она такая, медленно поднялась на ноги, подняла подбородок и продолжила идти.
Прямо из нашего поля зрения.
— Дыши, — сказал Баррет, привлекая моё внимание. — И разожми эти кулаки , — он был прав, я сжал их так сильно, что костяшки побелели. — Я был зол так же, как ты, когда увидел это, но это нас никуда не приведёт.
— Так же, как и это дерьмо, — прорычал я, махнув рукой, когда на камере стали появляться люди, приезжающие в «Семейный ».
— Я так же думал, пока не заметил кое-что …
— Выкладывай. Сейчас у меня проблемы с терпением.
— Смотри, — сказал он, обойдя вокруг стола, чтобы взглянуть на экран, перематывая видео до тех пор, пока не поймал место, где фургон только начал отъезжать, затем поставил на паузу.
— Куда мне смотреть?
— Посмотри на бок фургона, — сказал Баррет. Я наклонился поближе, прищурившись, не видя что-либо. — Да, это сложно разглядеть. Дай я просто подкорректирую… — сказал он, нажав пару кнопок, и картинка стала более ясной, более контрастной. И я увидел то же, что и он.
— Что за хрень …
— Это не какой-то типичный фургон. Это рабочий фургон. Там есть идентификационная картинка какой-то компании, которую они постарались прикрыть. Если мы найдём компанию, мы сможем найти водителя. Или, если он был продан, мы сможем найти записи об этом, — он подождал, чувствуя моё разочарование. — Сойер… это что-то. Это может занять ещё несколько дней, но это зацепка, в конце концов. Никто не знает, где её бывший. Никто не преследует Рию. Не всплыло никаких других дел, подобных этому. Это отстойно, но это всё, что у нас есть.