365
Шрифт:
С Верой, отметил Игорь, действительно было неинтересно. Он полтора месяца ложился к ней в постель, поворачивался носом к стене и делал вид, что очень устал. Сейчас Саша проделывала, между прочим, тот же фокус, и Ольшанскому это совершенно не нравилось.
— А… — Лёшка не договорил.
Хлопнула дверь, в конференц-зал ворвалась Регина, и Игорь мысленно возблагодарил покровителей работы, что она явилась.
А потом понял, что сделал это запоздало: Регина была растрёпана, всколочена и выглядела так, словно только что от…
Заказчика.
— Всем
Он застонал и едва не сполз под стол, закрывая лицо техническим заданием. Вид Регины свидетельствовал, и достаточно ярко, о том, что приводить себя в порядок она будет долго.
И, как результат, четыре пары заинтересованных глаз уцепились в Игоря, как в самую натуральную жертву.
289
18 июля 2017 года
Вторник
На улице стояла несусветная жара. Казалось, стоит выйти и сделать несколько шагов, как из головы повалит пар, а одежда превратится в расплавленные ниточки, причём не имеет значения, натуральный материал или искусственный. Всё, от хлопка до кошачьей шерсти, едва ли не дымилось под воздействием прямых солнечных лучшей. Градусник тоже исходил спиртово-ртутными парами: демонстрируя раздражающие тридцать семь градусов, он почти краснел от смущения — так стремительно алая полоска добиралась до максимального значения.
Игорь игнорировал и температуру на улице, и то, как нагло болела голова от жары. Он представил себе, что эта цифра была по Фаренгейту, то есть, вообще граничила с прохладой, и вперил взгляд в чужой код.
Настроение оказалось хуже некуда. Куски кода не лепились друг к другу, юнит тесты вылетали, тоже поочерёдно. Единственным человеком, склонным проводить рабочее время на рабочем же месте, а не внизу на кухне, была Саша, и она сейчас тоже ушла: наступил обед, и минут пятнадцать-двадцать можно было потратить на приём пищи. Игорь не снизошёл до того, чтобы спуститься к остальным. Грозным коршуньим взглядом окинув фронт работ, он пришёл к выводу, что поувольнять надо всех без исключения.
Зашелестел единственный в кабинете принтер, торжественно являя Игорю таблицу непригодных, ленивых и абсолютно бессовестных программистов. Он второй день, вместо то, чтобы заниматься проектом, проводил в базе данных и упрямо делал выборки по неблагонадёжным сотрудникам. Штрафная система, запрещённая законодательно, нынче бы очень пригодилась.
Ольшанский смерил листок полным презрения взглядом и направился в соседний кабинет, к Регине. Дверь была приоткрыта, и он даже не стучался. Начальница сидела с весьма рассеянным видом и сверлила взглядом монитор собственного компьютера; она оказалась до того сосредоточенной, что не отреагировала на явление постороннего человека к ней в кабинет.
— Кхм, — откашлялся Игорь. — Регина Михайловна?
Она вскинула голову.
— Да-да.
— Случилось, — он поставил лист ей на стол. — Массовые прогулы и отсутствие дисциплины случилось.
Регина только покачала головой. Три — три! — дня неявок красовались у части сотрудников, и далеко не все они, болезные, лежали дома. Кто-то, взяв отпуск за свой счёт, умчался в Египет или в Турцию, а может, во всё те же памятные Карпаты.
— Они меня не слушают, — растерянно выдохнула женщина, проанализировав представленную картину. — Вообще.
Она рассеянно погладила развалившегося на её рабочем столе Магнуса и страждущим взглядом проводила лист обратно в Игоревы руки.
Кот фыркнул, махнул хвостом, но больше ничего не комментировал.
— Теперь, — продолжила Регина, — когда я позволила хоть капле своей личной жизни проникнуть в рабочую обстановку, меня здесь считают никем. Моё мнение отнюдь не уважают! Оно теперь — не больше, чем просто пшик, пустая вспышка… И я сама чувствую себя никому не нужной.
Игорь посмотрел на то, как она проводила ладонью по кошачьей шерсти, и заметил, насколько слабым выглядел этот жест. Регина, железная женщина, внезапно сдала свои позиции.
— Говорят, "мой дом — моя крепость", — продолжила она таким тоном, словно проиграла войну заранее. — А я так сказать не могу. Мой дом для меня либо тюрьма, либо слишком хилое заграждение, в зависимости от того, какой вариант я выберу. Что я могу сделать на работе, если свою жизнь не способна привести в порядок?
— А вы уверены, — не удержался Игорь, — что это все вдруг перестали вас слушать? Со стороны у меня такое впечатление, что это вы, Регина Михайловна, просто перестали что-либо им говорить.
— Ты так думаешь? — она улыбнулась. — Мне кажется, напротив. Что бы я не кричала, что бы я не говорила…
— Регина Михайловна, на вчерашнем митапе вы вообще ничего не говорили, — серьёзно промолвил он, проигнорировав то, что перебивать женщин в принципе некрасиво. И отчитывать их — тем более.
— На тебя тоже косо смотрят из-за этой девчонки, — отметила строго Регина, кажется, приобретя определённые стальные нотки в голосе.
— Не сомневаюсь в этом, — равнодушно ответил Игорь. — Но косо они смотрят до той поры, пока не начинается утренний митинг, и все они не получают гору заданий. На других проектах творится куда больший бардак, чем на моём.
— Я знаю, — согласилась Регина. — Но, может, у них какие-то серьёзные причины? Проблемы в личной жизни?
— Личная жизнь лида на работе должна отступать на второй план. А то и на третий! — возмутился Игорь и, окончательно потеряв терпение, стянул кота со стола. — Лично мне абсолютно наплевать на то, что происходит у вас дома и с кем вы проводите ночи, но после этого вы, Регина Михайловна, не обращаете внимания на чужие грешки, и люди это чувствуют. Прогулы, безответственное отношение к работе и два заваленных дедлайна.