365
Шрифт:
— Он сорвал карниз! — возмутилась Саша. — Потому что я, видите ли, задержалась на работе. Ну вот и что ты прикажешь делать с этим котом?
— Хочешь, я завтра прикручу тебе карниз?
Магнус оглянулся на Александру и сверкнул ей своими карими глазищами, до невозможности довольный своими деяниями.
— А если я попрошу в воскресенье, — начала она, — это будет очень нагло. Завтра просто мои родители опять придут, а я с ними и так не в ладах…
— Когда тебе будет удобно, — улыбнулся Игорь. — Я с удовольствием повешу этот карниз в любое время
Судя по укусу Магнуса, фраза трактовалась неоднозначно, но Саша отказываться не стала.
341
27 мая 2017 года
Суббота
Звонок в дверь — громкий, надоедливый звук, — заставил Игоря оторваться от экрана только с третьего раза. Или с четвёртого, если он действительно не расслышал первую попытку. Так или иначе, он нехотя поднялся со своего места у компьютера и шагнул к двери. Ключ повернулся в замочной скважине с едва слышным щелчком и тоже равнодушно, и дверь он открыл, не выстраивая линию обороны: мог бы, впрочем, хоть посмотреть в глазок. Но в глазки не смотрели обычно глупые люди в глупых сериалах, а Игорь жил в реальности и знал, что сюда вряд ли пришёл бы кто-то, кроме его родственников.
И, конечно же, Веры.
Игорь хорошо следил за притоком и оттоком информации в собственной жизни. Не слишком трудно было заметить, что Вере лично он не говорил о том, куда переехал. Но вот матери — да, да и она всё равно б узнала, в крайнем случае, набрала бы бабушку и принялась бы рыдать ей в трубку.
— Здравствуй, — холодно кивнул ей Игорь, нехотя отступая в сторону. Девушка, хотя явного приглашения зайти и не последовало, уверенно перешагнула порог и мазнула пальцами по светлым стенам.
— Хорошая квартира, — промолвила она, сразу поворачивая на кухню. Деловым взглядом окинув стол, Вера шагнула к холодильнику, к шкафчикам, проверяя наличие продуктов, и бросила, словно пыталась уколоть его этими словами: — А ты не голодаешь.
— Разумеется, нет, — он опёрся о столешницу, игнорируя писк схоронившейся за спиной микроволновки. — Как давно моя мать сказала тебе этот адрес?
— Какая разница, если я пришла сейчас?
— Мне просто интересно, — пожал плечами Игорь, — знала ли ты о том, где я живу, когда явилась несколько раз на работу, — он проследил за её неуверенными движениями и попыткой открыть бутылку с водой, и понял сам, без её ответа. — Значит, знала. Зачем приходила? Опасалась не застать меня здесь, или просто лишние свидетели никогда не помешают?
— Тебя часто нет дома, — ответила она. — А мне хотелось, чтобы этот разговор состоялся. Твоя мать сказала, что ты уже кого-то себе нашёл.
— Ну, так ведь не я один, правда?
Вера оглянулась на него. Она стояла — мрачный силуэт на фоне окна, — ровно-ровно, но всё равно с неуверенностью в каждом движении, и в ней можно было заметить какую-то суетливость. Сейчас, в отличие от тех приходов на работу, она уже немного сомневалась в том, что хотела сделать.
— Нам
— Однако, ты уже попыталась это сделать. Всему виной безуспешность затеи?
Вера смотрела на него, долго, и молчала. Она то ли подбирала правильные слова, то ли просчитывала линии манипуляций, а после, оглянувшись на окно, выдавила из себя, будто бы через силу:
— У меня была задержка.
Он промолчал. Она посмотрела на него, словно пыталась проверить, услышал ли Игорь слова и правильно ли понял, и дополнила:
— Я беременна, — она сглотнула и добавила: — Срок — месяц примерно.
Игорь не сдвинулся с места.
— И чего ты от меня ждёшь? — спросил он.
— Скотина! — Вера отшатнулась к подоконнику и ударила кулаком по стеклу, хотя вряд ли могла причинить вред чему-то в этой квартире. — Ты, Ольшанский, самая большая на свете скотина! Ты хотя бы закричишь на меня?
Последние слова она почти прошептала, хотя, наверное, очень сильно хотела это прокричать. Он всё ещё стоял у стола и смотрел на неё так, будто Вера призналась в обыкновенном насморке. Она шмыгнула носом, будто бы пыталась заплакать, но выглядело это тоже неестественно.
— Ты хоть понимаешь, придурок, что я тебе говорю? — она отшатнулась от подоконника, хотя выглядело это тоже неестественно, и толкнула его раскрытой ладонью в грудь. — Ты понимаешь, что я тебе только что сказала?! Да ты должен меня хотя бы…
— За что? — изогнул бровь Игорь. — За то, что ты беременна? Так, кажется, ты не меня должна об этом уведомлять. Или там тебя уже прогнали? Разумеется, я понимаю. Я хорошо умею считать, Вера.
Она замахнулась, чтобы ударить его, но Игорь вовремя перехватил её ладонь.
— Это ты, — прошипела она, — должен сейчас мне врезать. А ты стоишь тут, как камень, — она опять ударила раскрытой ладонью его по плечу, но Игорь словно не заметил этого. — Ты же, чёрт тебя подери, технарь, ты уже сто раз рассчитал все сроки! Ну, скажи мне, что я дрянь, что я пытаюсь повесить на тебя чужого ребёнка. Я тебе изменяла, ты слышишь? — Вера дёрнулась, но он вовремя схватил её за плечи, не позволяя упасть. — Слышишь или нет?
Она пыталась плакать искренне. Истерика, живая, может быть, и была правдивой, если б он ещё мог на неё отреагировать.
— Извини, — пожал плечами Игорь. — Мне совершенно не хочется кричать. Наверное, это должно сильно тебя расстроить.
Он отпустил её, и Вера уцепилась в его футболку, ткнулась носом в ткань, тихо всхлипывая. Если б ему было не всё равно, наверное, он должен был её оттолкнуть — или утешить, наверное. Но Игорь не мог заставить себя сделать ни первое, ни второе. Вера была глупой и знала об этом, может быть, подсознательно чувствовала, что ничего не получится.
— Ты даже не кажешься удивлённым, — прошептала она, совсем глухо, словно пыталась поглотить собственные слова, но не могла.