365

Либрем Альма

— Ты у меня для этого слишком порядочный, — сухо возразила Надежда Петровна. — Хотя, возможно, не слишком хорошо разбираешься в людях.

Игорь скрестил руки на груди и строго посмотрел на мать. Это, кажется, заставило её умолкнуть, и она вновь заспешила, собираясь.

— Я рассчитывала, — бормотала она, уже обуваясь в коридоре, — что смогу провести со своим сыном побольше времени, и что нам никто не будет мешать, а он выставляет меня из дома уже через несколько дней после приезда, потому что я, видите ли, повздорила с его женой… А ведь в

детстве ты был таким хорошим мальчиком!

Она выпрямилась и протянула руку с явным намерением потрепать сына по щеке, но застыла, поняв, что ниже его на две головы, да и Игорь — давно уже не маленький ребёнок. Кажется, Надежда Петровна не всегда до конца это понимала, потому была готова сражаться за свою правоту до победного конца. Не всегда это у неё хорошо получалось, часто бывали провалы, но сейчас мама пыталась говорить с юмором.

Да, деревня несколько изменила её. Мать стала добрее, не бросалась на тех, кто ей не нравился, как раньше, но всё равно не могла успокоиться и принять тот факт, что иногда её не слушались. И это иногда, возможно, случалось куда чаще, чем она могла желать.

Игорь дождался, пока мама обуется, помог ей надеть ту самую кричащую, совершенно дикую шубу, подхватил чемодан и пропустил маму вперёд, чтобы закрыть за собой дверь на ключ. Саша ранним утром предусмотрительно умчалась по делам, не желая контактировать с нелюбимой свекровью, и, что же, Игорь не мог её осуждать.

Мама по привычке устроилась на переднем сидении, чтобы всю дорогу донимать сына относительно его неправильного выбора, но, кажется, в самую последнюю секунду одумалась и принялась рассказывать о чём-то отвлечённом. Игорь слушал её краем уха, стараясь следить за дорогой. Было холодно, трассу сковало льдом, и, чтобы не потерять управление, пришлось сосредоточить всё своё внимание на управлении автомобилем.

Если в городе ехать было ещё более-менее нормально, мешала только снежная каша, то когда они выбрались на трассу, стало совсем кошмарно. Тех, кто рисковал в такую погоду выбираться из дома, оказалось немного, колёса не успели прогреть дорогу, и Игорю казалось, что машина вот-вот пойдёт юзом.

Он с облегчением выдохнул, когда наконец-то добрался до деревни, отвёз мать в её дом, оставшийся ещё от родителей, и в самое последнее мгновение повернул к бабушке. Смешно было приехать сюда и не навестить Еву Алексеевну.

Ни на стук, ни на звонок в дверь бабушка не ответила, и Игорь, с трудом отыскав в кармане ключи, открыл сам. Внутри царила тишина, просто разительная, особенно если сравнивать с городом, и Ольшанский поймал себя на том, что старается не скрипеть половицами.

— Ба, ты дома? — тихо позвал он, заглядывая в комнаты. — Ба?

…Ева Алексеевна обнаружилась на кухне. Она, кажется, даже не слышала его слов, потому что старательно отсчитывала капли лекарства, пытаясь отмерить нужное количество. Повинуясь то ли какому-то шестому чувству, то ли звукам, прорывавшимся сквозь шум давления в ушах, женщина подняла голову и вздрогнула, увидев внука.

Она

попыталась сжать бутылочку в кулаке, чтобы скрыть от Игоря хотя бы название препарата, но бессильно отдала её, стоило только Ольшанскому протянуть руку.

— Сколько капель? — спросил он, выплёскивая воду из стакана в раковину и наливая следующую.

— Сорок, — Ева Алексеевна откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. — Давление, зараза, подскочило…

— Тебе нельзя столько времени сидеть на даче, — строго произнёс Игорь, протягивая бабушке стакан. — Вот, выпей… почему ты не переедешь в город?

— И куда, ты думаешь, я там денусь? — раздражённо спросила Ева Алексеевна. — Из-за твоего отца и так давление туда-сюда скачет, а ты предлагаешь мне с ним жить?

О Яне речь и вовсе не шла, Игорь это понимал. Слишком деятельная, сестра могла замучить бабушку в первые же дни.

— Между прочим, — отметил он, — я живу в твоей квартире, ещё и абсолютно безвозмездно. Переезжай к нам. В чём проблема? Вы с Сашей неплохо ладите.

— Да ладно тебе, Игорь, — бабушка попыталась подняться. — Я отлично себя чувствую, сейчас давление пройдёт…

Она встала всё-таки, тяжело вздохнула и села обратно, теперь уже схватившись за сердце.

— Я отвезу тебя к врачу, — тоном, не терпящим возражений, заявил Игорь. — Немедленно. И не вздумай рассказывать мне о том, что потерпишь…

Ева Алексеевна укоризненно взглянула на него, но это, кажется, не произвело на Ольшанского никакого впечатления. Он остался предельно сердит и не собирался сдаваться.

— Жену хоть предупреди, — наконец-то произнесла бабушка, понимая, что отказаться не сможет. — А то свалится ей старуха на голову.

— Не старуха, — убеждённо ответил Игорь, — а горячо любимая бабушка.

81

11 февраля 2018 года

Воскресенье

Когда они приехали домой, было уже очень поздно, и Игорь не мог точно сказать, закончилась ли уже суббота и началось ли воскресенье. Он буквально выбежал из машины, чтобы открыть перед бабушкой дверь и подать ей руку. Ева Алексеевна вполне могла упереться и попытаться выйти самостоятельно, а потом поскользнуться и упасть где-нибудь на коварном февральском льду.

— Осторожно, — Игорь придерживал её под локоть, подводя к подъезду. — Как ты себя чувствуешь?

Бабушка только раздражённо махнула рукой.

— Да не трясись ты, как курица над яйцом! — возмущённо воскликнула она. — Как то, как сё… Твоя бабушка ещё своё не отбегала. Прихватило сердце разок, подумаешь… У молодых хватает, вот там проблема, а я — ерунда. Ну!

Она наконец-то высвободилась из крепкой хватки внука — лёд закончился, и они стояли у подъездной двери, — и вполне бодро зашла внутрь. Игорь не сомневался, что бабушка притворялась и пыталась сделать вид, что хорошо себя чувствует; сердце у неё болело в последнее время достаточно часто, и следовало отвезти бабушку к врачу.