365

Либрем Альма

— Да ну, — отмахнулся Игорь. — С Верой я бы с удовольствием никогда больше не встречался. Это ты потому такая сердитая?

Но Саша коротко отрицательно качнула головой и опять отвернулась от него, не в меру сосредоточенная.

Ольшанский переглянулся с Магнусом, но кот оставил его вопросительный взгляд без ответа. Кажется, единственная тема, которую он был готов обсуждать — это новая порция еды.

Игорю пришлось смириться с тем, что он имел на данный момент: горой нерешённых вопросов и стойким желанием ни куда не идти.

А

идти было надо…

165

19 ноября 2017 года

Воскресенье

Мама надела своё лучшее платье. Оно было чёрным и удивило бы своей сдержанностью, если б не рисунок в виде розы, изображённый прямо на животе. Ярко-красная, она притягивала взгляд своим призывом к безвкусице и совершенно странным размером. Стройной женщине это платье показалось бы мешковатым, на маме сидело странно — вроде бы и висело, а вроде бы и натягивалось в совершенно неподходящих местах.

Игорь знал, что на мать никак не повлияют уговоры и требования переодеться. Папа тоже был в курсе. На жену он сейчас старался не смотреть, и Ольшанский понимал, что родители скорее всего в ссоре. Он даже не мог осуждать отца за то, что тот так реагировал на всё происходящее и был совершенно недоволен поведением Надежды Петровны.

Яна и её вечно встревоженный жених тоже с трудом усиживали на месте. Евгений старательно смотрел куда угодно, но только не на будущую тёщу, очевидно, для него эти смотрины оказались неприятной неожиданностью, но сбегать было уже поздно.

Подрагивающая Саша выглядела всё же лучше, чем перепуганный Женя. По крайней мере, она улыбалась и старалась поддерживать непринуждённый разговор, а не молчала и пилила вилкой несчастную тарелку. Игорь был горд за неё; его невеста и выглядела, и держалась прекрасно.

Впрочем, по его мнению, она вообще была самой лучшей на свете.

Единственным человеком, которого ничто не беспокоило, оказалась бабушка. Восседающая во главе стола, не изменяющая идеальной осанке, женщина уверенно смотрела вперёд и обращалась поочерёдно почти к каждому из присутствующих. Ева Алексеевна вообще славилась своим умением вести беседу даже в самых страшных условиях, а сейчас этот свой талант подтверждала.

От того, с какой подачей она смотрела на каждого из присутствующих, становилось неловко. Игорь, привычный к испытаниям со стороны своей семьи, мог только улыбаться ей в ответ. Любимый внук, в конце концов, он всегда выигрывал в глазах бабушки благодаря схожести с её покойным мужем.

Мама, когда слышала похвалы со стороны Евы Алексеевны, только сквозь зубы бормотала, что ему "очень сильно повезло", что "эта старая грымза ещё не ослепла и видит портретное сходство". Иначе, опять-таки, по мнению Надежды Петровны, он "был бы изгнан ещё в самом детстве", а так — "просто испорчен".

Самым абсурдным членом их компании была Лера. Заботливо усаженная возле Игоря, она то и дело заглядывала в его тарелку

и явно порывалась подсыпать что-нибудь с приворотным эвкалиптом. Ольшанский старался быть внимательным, потому ничего не ел, но зато внимательно относился к подбору пищи, подсунутой ему под нос.

— Ты уже третий час нюхаешь эту несчастную отбивную, — зло отметила мать, глядя на него. — Ты что, ждёшь, что я подсыплю тебе туда яд?

— Нет, я просто пытаюсь определить, есть ли там чеснок, — невозмутимо ответил Игорь. — И делаю вывод, что есть.

— Никто не обязан отказываться от собственных вкусовых предпочтений только из-за того, что ты не любишь чеснок.

Игорь едва не поперхнулся от такого наглого заявления. Отбивная ему и так не нравилась, уже по запаху, и есть её он не собирался, но мамино отношение к делу раздражало невообразимо.

— Действительно, — протянула Ева Алексеевна. — Ведь все остальные тут просто обожают чеснок. Правда, Коленька?

Отец сглотнул. Он никогда не мог выбрать между тем, с какой из женщин соглашаться, потому что ни с одной не желал ссориться.

— Действительно, Надя, — решился он. — За этим столом только ты его и ешь. Пора бы менять своё направление в готовке…

— Ну, действительно! Потому что кроме меня и Лерочки здесь собрались сплошные белоручки, — она бросила взгляд на Сашу, — которые ничего не понимают в нормальной украинской пище.

Александра сглотнула. Это был не первый выпад в её сторону, но какой же наглый и откровенный! Щёки её мигом порозовели, и сама девушка, кажется, пожалела о собственном приходе.

— Мама, прекрати, — Игорь посмотрел на неё с искренней надеждой на то, что женщина всё-таки успокоится. — Не развивай конфликт, пожалуйста.

Она только отвернулась, но больше ничего не сказала.

— Может быть, салатик? — прервала тишину Лера, одёргивая собственное платье.

Игорь закатил глаза.

— Там чесночная заправка, — сообщила невозмутимо Ева Алексеевна. — Игорь, возьми лучше мясо. Его готовила я, там точно нет ничего такого.

— Спасибо, ба, — поблагодарил он.

— Вы уже решили, — Ева Алексеевна нежно улыбнулась Саше, — как будете отмечать свадьбу?

— Просто распишемся. Может быть, потом где-нибудь посидим, — смущённо ответила девушка, отводя глаза. Почему-то эти вопросы вводили её в ступор.

Надежда Петровна вскинула голову.

— Вообще, я не понимаю, почему вы так спешите со свадьбой, — протянула она. — Или есть причины поспешить? А, Игорь? Я ведь говорила, что мужчина всегда должен думать о безопасности и…

— Прекрати, — почти прорычал Ольшанский. — Мы спешим со свадьбой, потому что любим друг друга.

— И, разумеется, у этой любви есть причина в виде ребёнка. Иначе ни один нормальный мужчина не стал бы жениться, зная девушку без году неделю.

Саша сглотнула. Её лицо уже пошло алыми пятнами, и она беспомощно оглянулась в поисках поддержки.