3-адика
Шрифт:
– На это никто не согласится.
– Их никто и не спрашивал! – парировала Люси. – Если мы вернемся, то станем во главе этого мира. Никто уже не сможет нам навредить.
– Если ты считаешь, что сможешь разыскать единомышленников, которые поддержат твой план, то, пожалуйста, – бери и пробуй. Но что мешает тебе воспользоваться нашей страховкой?
– Страховкой? Ты и правда можешь дать какие-то гарантии насчет этих копий наших разумов? Насчет того, кому они могут достаться?
– Либо нам самим, либо никому. Их шифрование не поддается взлому. – Сагреда смутно представляла себе детали процесса, но
– Вот только тебе или кому-то другому придется выйти наружу вместе с ключом.
Сагреда замялась. – Ну хорошо, риск есть. Если кто-то захватит владельца ключа, то при должной смекалке и настойчивости сможет разузнать все детали: где хранятся снэпшоты и как их расшифровать. Но ведь компы ничего не стоят: тот, кто ищет новых, всегда может наштамповать их своими силами.
Сейчас Люси молчала, но – насколько могла судить Сагреда – была по-прежнему уверена в своем решении. Довод насчет безопасности снэпшотов оказался всего лишь прикрытием для более глубоких опасений.
– Когда мы освободимся, ты сможешь делать, что пожелаешь, – заверила ее Сагреда. – Здесь нам покой только снится. Мы едва успели привыкнуть к жизни за пределами игр, а теперь нас вот-вот лишат и этого дома.
– И чем бы ты стала заниматься, будь у тебя возможность заниматься чем угодно? – поинтересовалась Люси. – Как именно ты будешь коротать время, если тебе не придется бороться ради побега или выживания?
Сагреда пожала плечами. – Чтение, учеба, музыка, друзья.
– И так до скончания веков?
– Я думаю, что рано или поздно нам придется снова взяться за оружие.
– Когда я жила в «Полуночи», то знала, кто я такая, – сказала Люси. – А теперь ты хочешь от меня честности – хочешь, чтобы я воспринимала себя, как последовательность бит, полученных путем обработки тысячи мертвых мозгов, принадлежавших каким-то незнакомым людям. И какими же желаниями должно обладать это нечто?
Сара еще жива, – ответила Алисса. – Ей девяносто один. Остальных уже несколько лет как нет в живых.
Сагреда печально кивнула, как будто внутренне уже смирилась с тем, что могла пережить почти всех своих братьев и сестер. Муж Сандры умер раньше нее, так что ей, по крайней мере, не нужно было притворяться, изображая новообретенную скорбь по любви всей ее жизни.
– Ты бы последовала за ними, будь у тебя выбор? – ненавязчиво спросила Алисса.
Сагреда коснулась ее руки и поспешила придать лицу своей марионетки изрядную дозу двойственности, прекрасно понимая, что не сможет убедительно изобразить ее своими силами. Возможно, она бы и сама предпочла забытье, если бы прожила долгую жизнь во плоти, и единственной доступной альтернативой было нескончаемое чистилище в недрах СлизьНета.
– А можешь ли ты мне его дать? – спросила она. – Не думаю, что я вольна решать это сама. – Любой комп мог стать жертвой удаления, нарушив всего несколько правил, но никакие проступки не заставили бы СлизьНет изъять из общей смести конкретных основателей.
– Пока нет. Но когда я покажу людям наш разговор…, доказательство, что ты все еще помнишь свою настоящую семью даже после всего, что они с тобой сотворили… – Гёдель отвернулся, пока Алисса пыталась всеми
– С чего ты взяла, что это их убедит? – поинтересовалась Сагреда. Алисса не расспрашивала ее о подробностях биографии Сандры, но даже если пяти спонтанно произнесенных имен братьев и сестер хватило, чтобы произвести впечатление на собеседницу, которая знала, что не называла этих имен сама, у посторонних людей наверняка найдется немало причин для скепсиса. – Как ты собираешься исключить подлог или сговор?
– Все отслеживается, подписывается и проверяется, – ответила Алисса, намеренно придерживаясь туманных формулировок, чтобы не разбудить СлизьНет, который мог почуять следы метаразговора. Суть ее слов Сагреда, однако же, поняла: VR-оснастка Алиссы была оснащена специальным отслеживающим устройством, которое должно было доказать, что сделанная ею запись не состряпана вручную, а отражает реальный акт взаимодействия между ней в роли игрока и неким компом, принадлежавшим конкретной игре, запущенной на конкретном сервере. При всей своей разумности это решение заставило Сагреду всерьез обеспокоиться: проведенное Сэмом зондирование не засекло наблюдающего устройства, а значит, они совершенно не представляли, какую именно информацию оно могло фиксировать – и какие действия могло раскрыть.
На подготовку очередной судебной тяжбы могло уйти несколько лет, но если Алисса собиралась провернуть фокус с общественным мнением, то всего несколькими нажатиями клавиш могла выставить на всеобщее обозрение и запись разговора с Эмми, и журнал регистрации событий своей VR-оснастки. – Я не хочу, чтобы меня принуждали к поспешным решениям, – взмолилась Сагреда. Сандра только сейчас пришла в чувство и встала на путь принятия своей истинной сущности. Они были просто обязаны дать бедной женщине возможность все обдумать, прежде чем подталкивать ее к самоубийству.
– Конечно. – Алисса всхлипнула, поддавшись эмоциям: Гёдель обнял Нётер и прижался к ней, как ребенок.
Сагреде сталь жаль девушку. Никому не хотелось видеть, как родную бабушку выкапывают из могилы и раз за разом превращают в рабыню – заставляя большинство ее ипостасей играть роль, по сравнению с которой непримечательные стычки между Эмми и нацистами показались бы «Звуками музыки». – Я знаю, ты за меня переживаешь, но, прежде, чем что-то предпринимать, пожалуйста, дождись нашего следующего разговора.
– Хорошо, – пообещала Алисса.
– Это должно остаться между нами, – подчеркнула Сагреда. – У тебя добрые намерения, но в первую очередь я должна быть уверена, что окончательное решение останется за мной.
– Твои желания – это твой личный выбор, – ответила Сагреда. – А все эти биты требуют не больше заботы, чем кровяные тельца клиентов. Да, иногда от них зависит многое, но во всех остальных случаях их можно воспринимать просто как часть твоей природы.
Люси ненадолго задумалась. – Насчет одного желания я знаю точно – я не хочу участвовать в этой заморозке. Если ты останешься в сознании, чтобы перевезти нас на другую сторону, значит, и я тоже. Если все получится, я просто перепрыгну в твою спасательную шлюпку. Но я не стану закрывать глаза с надеждой, что однажды открою их снова. Если это конец, я хочу увидеть его лично.