29
Шрифт:
– А, ну да. Я помню, что именно я загадала, но это же был день рождения. Нельзя никому раскрывать свое желание, а то не сбудется.
Люси секунду пристально смотрела на мое двадцатидевятилетнее лицо, пока до меня доходил смысл собственных слов.
– Ох, ну раз оно уже сбылось, наверное, я могу тебе сказать.
– Бинго! – Люси хлопнула в ладоши.
– Один день. Я пожелала, чтобы мне снова стало двадцать девять на один день.
– Вот видишь! Всего на один день. Так почему бы тебе не остаться такой на сегодня? Если
На секунду я задумалась над ее предложением. Барбаре ничего говорить не придется. И это всего на один день.
– Думаешь, стоит?
– Почему нет? – Она уже почти кричала.
– Мне всегда хотелось примерить бикини, – задумчиво протянула я.
– Так мы достанем тебе бикини!
– И еще я мечтала сходить с тобой в какой-нибудь бар, – улыбнулась я.
– Так сходим! Не в бикини, правда.
Я принялась думать обо всем, что бы сделала, и не могла остановиться. Ох, где же был мой разум, если я отказывала себе в одном-единственном дне? Ну конечно! Один день, только и всего! У меня даже голова закружилась от пришедших на ум возможностей.
– Хочу покурить травку! – воскликнула я.
– Травку ты курить не будешь.
– Но мне хочется чего-то безумного, и все будет по-моему. Как бы я ни выглядела, я все еще твоя бабушка, – предупредила я.
– Ладно, – согласилась Люси, – тогда план такой. Сперва мы отведем тебя к парикмахеру. У тебя ужасная прическа, ба. И почему на тебе эта резинка?
– Я помню, что ты говорила про скранчи, но волосы постоянно лезли в лицо. Точно у обезьяны какой-то.
– Хорошо, сначала займемся волосами. Потом – нижним бельем.
– Погоди, я запишу. – Я кинулась на кухню за блокнотом, который у меня всегда лежит возле телефона.
– В-третьих, обед, – сказала она и замолчала. – Вообще-то, давай пообедаем сразу после парикмахерской. Мне уже есть хочется.
– У меня есть цыпленок, – напомнила я.
– Так странно. – Люси усмехнулась. – Ты точь-в-точь моя бабушка, но при этом у тебя с ней ничего общего!
Тут мы обе замолчали, снова уставившись друг на друга, а потом с криком «Ааааааааа!» кинулись друг другу в объятия.
– Люси? – раздался вдруг голос.
Это была Фрида. Она выглядела на все восемьдесят пять в свои семьдесят пять. Сколько раз я ее просила не выходить из квартиры в домашнем халате! Но разве она меня послушает?
– Привет, тетя Фрида.
Люси старалась сохранять невозмутимый вид, оглядываясь на меня с немым вопросом: что делать? А что тут сделаешь?
– Я только хотела навестить твою бабушку. Ты же знаешь, у меня есть ключ. Извини, что я вот так, без предупреждения. Сегодня по телефону мне не понравился ее голос, вот я и решила зайти проведать.
– Э-э, она вышла, – сказала я, пытаясь придумать что-то правдоподобное.
– А, вышла? Правда? – Фрида взглянула на меня, а потом подошла поближе. – Знаете, это очень странно, но твоя
– Это моя двоюродная сестра, – ответила Люси. – Внучка бабушкиного брата, э-э, Мишель.
– Загадочно, – проговорила Фрида, снова пристально вглядываясь в мое лицо.
– М-мне это часто говорят, – запинаясь, сказала я.
– Будто сквозь время гляжу, – пробормотала Фрида.
– И это мне тоже постоянно говорят, – подхватила я.
Фрида помедлила.
– Но я не помню, чтобы у брата Элли была внучка.
– Помните-помните, – уверила я ее.
Уж Фриду-то я знаю как облупленную. Однажды, еще в детстве, я убедила ее, что идет дождь, хотя солнце светило вовсю. Большим умом Фрида никогда не отличалась.
– Раз так, вы, должно быть, из Чикаго? – спросила она.
– Да, из Чикаго, – уверенно отозвалась я.
– Ну да, конечно… Что ж, добро пожаловать в Филадельфию. – Фрида улыбнулась.
Бедняжка. Она знает меня всю жизнь, мы каждый день разговариваем. Никто из моей семьи никогда не жил в Чикаго; с чего она это взяла, неизвестно.
– Так где же ваша бабушка? – снова спросила она.
– О, она к маме поехала, – нашлась Люси.
– Вот как. Ну ладно. Раз с ней все порядке, я, пожалуй, не буду вам больше докучать, девушки, – сказала она, поворачиваясь.
Было что-то такое в облике Фриды, в этом ее домашнем халате, отчего я вдруг растрогалась. Она всегда была мягкой и уязвимой, и мне всю жизнь хотелось заботиться о ней, с детства и до тех пор, пока она не обзавелась собственной семьей. Фрида не отличалась красотой, не умела правильно одеваться; она никогда не была молодой, даже в юности. Не знаю, что бы сделала Фрида, признайся я, что стою перед нею. Она не настолько сильная. И никогда такой не была.
– Фрида, – остановила я ее, – не хотите пойти пообедать с нами?
Она обернулась, посмотрела на меня и улыбнулась. Я знала: это все, что она хотела слышать.
– Спасибо, но у меня сегодня слишком много дел.
Ложь.
– Ну, хорошего вам дня, – пожелала она.
– До встречи, Фрида. – Я помахала рукой, глядя, как она разворачивается и выходит за дверь.
Мое сердце упало. И тут я сломалась. Фрида. Барбара. Даже Люси заявила, что не может воспринимать меня как свою бабушку. Нет.
Это неправильно, даже если это всего на день. Неправильно, и все тут.
– Я так не могу, – сказала я Люси.
– Как ты не можешь?
– Я должна вернуться в свой собственный возраст. Ты теперь будешь смотреть на меня по-другому. Бедная Фрида. Я соврала своей лучшей подруге.
– Ты миллион раз врала Фриде.
– Когда это? Когда это я врала Фриде? – возмутилась я.
– На прошлой неделе, когда Фрида позвонила и предложила пойти на симфонический концерт.
– Это другое, – возразила я. – Там давали Баха; ты же знаешь, как я отношусь к Баху.