23

Лесев Игорь Васильевич

Постепенно меня стал волновать один вопрос, который я таки задал:

— Слушай, а где я буду сегодня ночевать?

— У меня, — девушка посмотрела на меня такими широко открытыми глазами, что я понял, что под «ночевать» подразумевается исключительно сон в ее квартире, и не более.

— Нам еще далеко ехать? — я обратился к водителю.

— Уже почти приехали, следующая улица.

Следующая улица оказалась без асфальта, мы ехали по каким-то кочкам и камням. Машину изрядно трясло. Кругом была сплошная темень, силуэты маленьких одноэтажных

домов угадывались лишь из-за света горевших внутри них ламп.

— Все, Гагарина.

— А дом двадцать три — это где?

— Это в конец улицы, сейчас подъедем.

Я с сожалением отдал двадцатку, и мы выбрались из машины. Дождь по-прежнему моросил, хотя был уже не таким сильным, просто монотонным. Меня начали изрядно волновать два вопроса. А вдруг сейчас мамы Димки или Сони нет дома, как тогда мы с Алисой будем отсюда выбираться? И второй: если там сейчас все дома, как меня там встретят, да еще и с незнакомой девушкой?

«Москвич» уже успел развернуться, но я ему замахал рукой и подбежал к водительскому окошку:

— Извините, а вы не подождете нас пять минут? Если там никого нет дома, мы с вами до центра уедем.

— Нет, я тороплюсь. — И тут же, сволочь, добавил: — Ну, если за отдельную плату.

Еще давать этой твари деньги я настроен не был, но и возвращаться отсюда пешком, пусть и вместе с Алисой, особого желания не было.

— А вы не подскажете номер вызова такси?

— Не подскажу. — Сразу было видно, если он и знает номер, то не скажет. По-видимому, жители Василькова сплошь если не психи, то жлобы.

Я обратился к своей спутнице:

— Алиса, а ты не знаешь?

— Нет.

Водитель вновь завел мотор, и я тут же хлопнул ладонью по машине:

— Да подожди ты! — На «вы» к этому козлу желания обращаться уже не было.

Я повернулся к Алисе:

— У тебя дома городской телефон есть?

Алиса утвердительно кивнула.

— Давай ты сейчас с ним поедешь к себе, вызовешь такси и на нем приедешь сюда. Я буду тебя ждать здесь или в двадцать третьем доме. Так мы намного быстрее сможем решить все наши вопросы на сегодняшний день.

— Но ты ведь обещал не оставлять меня одну сегодня.

— Обещал. Но ведь дождь еще не кончился, — я улыбнулся и взял Алису за плечи. — Ну, лапка, верь мне. Нам намного опаснее будет возвращаться с этой улицы пешком. Через каких-то двадцать-тридцать минут мы будем вновь вместе.

На глазах у Алисы вновь выступили слезы:

— Честно?

На меня обрушился порыв нежности. Я прижал Алису к себе, а затем поцеловал ее в губы:

— Да.

Девушка обняла меня своими тонкими ручками за шею и вся прильнула ко мне. Через свой мокрый пуловер я ощущал, как быстро бьется ее сердце. За такой короткий период я стал самым близким для этого милого человечка. Мне вдруг не захотелось никуда ее отпускать, а так стоять с ней под дождем, обнимать и любить ее, забыть про все свои проблемы, про Обухова, про работу, про все на свете, а просто быть всегда с Алисой.

— Ну что вы там

решили? — голос водителя в эту минуту мне показался особенно мерзким.

Я отстранил Алису от себя, а она, в свою очередь, с явным усилием убрала руки с моей шеи, но ее тело до последнего прижималось ко мне. Усадив Алису на заднее сиденье, я закрыл за ней дверь. Водитель завел машину, а Алиса высунула голову из окна и спросила:

— Витя, ты веришь в счастье?

— Нет никакого счастья. Есть только привычка. — «Москвич» рванул с места, а я махнул Алисе рукой. Я продолжал смотреть машине вслед, пока два маленьких красных огонька не скрылись за поворотом. Мне стало безумно одиноко.

Глава 14

СОНЯ

13 апреля. Четверг. Поздний вечер

Я огляделся по сторонам. Где именно был дом 23, водитель так и не показал. По обе стороны дороги просматривалось два дома, но только в одном из них горел свет. Я направился к нему. Как только подошел к калитке, сразу же залаяла собака. Похоже, дворняга, но открыть калитку и проверить я не решился. Меня всегда бесит, почему в таким домах звонки только возле входной двери, зато пройти к ним нет никакой возможности по причине наличия во дворе собаки. Неужели так сложно провести звонок к калитке, не понимаю.

Я позвал хозяев:

— Извините, кто-нибудь есть в доме?!

— Хто там?

— Меня зовут Виктор, я ищу дом Обуховых.

Из дома вышла тетка лет сорока пяти в белой ночнушке и надетой поверх коричневой кофте. Еще одна особенность сельских и околосельских жителей — ложиться спать чуть ли не с первыми сумерками.

— Нэ чую, говорить громшэ, що вам надо?

— Я говорю, мне нужен дом двадцать три, Обуховы там живут, не подскажете, где это? (Эта тетка точно была не матерью Обухова.)

— Кого трэба?

Она совсем нахрен глухая?!

— Гагарина, двадцать три! Где это?! — я уже почти кричал.

— Чого вы кричытэ, цэ напроты.

Перечница старая.

— Спасибо!

Я развернулся и пошел к дому через дорогу, но тетка меня окликнула в шину:

— Подождыть, а навищо воны вам?

Я остановился и оглянулся:

— В смысле? Я наведаться заехал, знаю их давно.

— Кого цэ их? Танька на свому гори зовсим з розуму поихала. Щэ ий тилькы гостей не выстачало.

Что за дура фамильярная? «Танька», «гостей не выстачало»… Какое твое старособачье дело?

— Я давний знакомый Татьяны Александровны, — на имени и отчестве Димкиной матери я нарочно сделал ударение, — и очень хорошо знал ее сына. Поэтому считаю возможным приехать навестить его мать и жену.

После слова «жена» мне показалось, что у тетки округлились глаза и она даже слегка отпрянула. Но, пожалуй, мне только показалось. Да и тетке, похоже, стало немного неловко, и она сделала попытку как-то смягчить разговор: