2312
Шрифт:
Она наклонила голову, словно слушала голос в ухе. У нее вживлен квантовый компьютер, Вараму рассказала об этом Алекс; когда-то это было модно.
— Кстати о еде, — сказала она, — поищем что-нибудь?
— С удовольствием.
Они вернулись к изгороди на периметре. В киоске собралась небольшая группа; увидев Свон, люди столпились вокруг нее и оживленно приветствовали.
— Что думаешь? — спрашивали ее. — Как тебе это нравится, когда все выросло?
— Неплохо, — ответила она уверенно. — Мы видели,
Кто-то из группы сказал, что оленей много, потому что кошек еще мало, и Свон задала несколько вопросов на этот счет. Варам понял, что соотношение хищник-добыча постоянно и волнообразно меняется, подчиняясь определенному ритму, а хищники опережают добычу или отстают от нее на четверть цикла; были и другие затруднения, но из разговора Варам не понял, в чем они заключаются.
Закончив беседу, Свон повела его по улице к городу.
— Значит, они знают, что ты создавала этот террарий, — сказал на ходу Варам.
— Да, странно, что кто-то еще помнит. Я сама с трудом вспоминаю.
— Значит, ты была экологом?
— Дизайнером. Очень давно. По правде сказать, то, что я делала, мне по большей части не нравится. Слишком много «Вознесения». Террарии нужны для сохранения видов, исчезнувших на Земле. Не знаю, о чем я думала. Но людям, которые здесь живут, я этого не скажу. Они здесь, это их дом.
Они прошли по кривизне цилиндра дугу в несколько градусов. Облако, которое стояло над головой на закате, застилая, окутывая землю оранжевой шалью, теперь обогнуло цилиндр и погрузило их в туман. В мглистых сумерках предметы теряли очертания, и местность вокруг стала неразличимой; огни на другой стороне горели расплывчатыми звездами. Мир казался теперь совсем иным, скорее внешним, чем внутренним.
Варам рассказал, что записался на мытье посуды в ресторане Дома Сатурна, поэтому они вернулись в поселок Сливовое Дерево и поели в ресторане. Свон еще не определилась с работой; она призналась, что редко это делает. Она сделалась тихой и рассеянной, глядела в окно, потом изучала зал ресторана, совершая при этом мелкие движения — притопывая по полу или сводя кончики пальцев. За едой она не проронила ни слова. Несомненно, еще горюет по Алекс. Варам, сам переживавший утрату, мог только молча сочувствовать. Но вот она наклонила голову и сказала:
— Перестань со мной разговаривать, я не хочу тебя слышать.
— Что? — спросил Варам.
— Прости, — ответила Свон. — Я со своим квакомом.
— Можешь заставить его говорить вслух?
— Конечно, — сказала Свон. — Полина, говори.
— Меня зовут Полина, — послышалось где-то справа от головы Свон. — Я преданный Свон квантовый компьютер.
Голос, чуть невнятный, походил на голос самой Свон, только шел словно бы из маленьких Спикеров на ее коже.
Свон скорчила гримасу
— Ладно, разговаривай с ним сама!
Голос сбоку от ее головы произнес:
— Я так поняла, вы направляетесь в систему Юпитера.
— Да, — осторожно ответил Варам. Если Свон поручила квантовому компьютеру говорить вместо себя, едва ли это добрый знак. Но Варам не совсем понимал, что происходит.
— Какого типа у тебя искусственный интеллект? — спросил он.
— Я квантовый компьютер модели «Церера-21966».
— Понятно.
— Один из самых первых и слабых квакомов, — сказала Свон. — Просто кретинка.
Варам задумался. Спросить: «Насколько ты умна?» — не слишком вежливо. К тому же мало кто способен на такое ответить.
— О чем ты любишь думать? — предпочел спросить он.
— Я создана для информативной беседы, — ответила Полина, — но обычно не могу пройти тест Тьюринга. Хочешь сыграть в шахматы?
Варам рассмеялся.
— Нет.
Свон смотрела в окно. Варам, немного подумав, снова сосредоточился на еде. Требовалось много риса, чтобы приглушить острый вкус чили в блюде.
Свон с горечью сказала:
— Ты настаиваешь на вмешательстве, настаиваешь на разговоре, настаиваешь на том, чтобы притворяться, будто все нормально.
Голос компьютера отозвался:
— Анафора — один из слабейших риторических приемов, на деле простое повторение.
— Ты жалуешься на то, что я повторяюсь? Сколько раз ты разбирала это предложение, десять триллионов?
— Столько не требуется.
Тишина. Обе как будто завершили разговор.
— В тебе заложены знания риторики? — спросил Варам.
— Да, это полезный аналитический инструмент, — ответил голос квакома.
— Пожалуйста, приведи пример.
— Используя экзергазию, синафроизм и инкремент в одном перечислении, мне кажется, ты дала пример применения всех трех приемов в одной фразе.
Свон фыркнула.
— Как это, Сократ?
— Экзергазия — это использование разных фраз для выражения одной и той же мысли, синафроизм — накопление путем перечисления, инкремент — нагромождение пунктов для доказательства. Всеми этими приемами достигается одно и то же.
— Что ты возразила бы против этого? — спросила Свон.
— Что я излишне переоцениваю тебя, считая, что ты используешь много приемов, тогда как на деле ты используешь один метод: все это едино, разницы нет.
— Ха-ха, — саркастически сказала Свон.
Варам с трудом удержался от смеха.
Кваком продолжал:
— Можно сказать, что классическая система риторики — ложная таксономия, своего рода фетишизм…
— Хватит!
Наступила тишина.
— Пойду поработаю на кухне, — сказал Варам, вставая.