2312
Шрифт:
— Полина, мы можем убедить ИИ щита действовать? Вообще мы отсюда можем что-нибудь сделать?
Полина подумала несколько секунд и ответила:
— Направленный к месту встречи в момент сближения камней противовес, который под углом ударит в их массу, собьет ее в сторону, и она пролетит мимо щита. После удара система безопасности щита, вероятно, среагирует на все летящие к щиту камни. Чтобы успешно блокировать ее, масса противовеса должна приблизительно равняться массе камней.
— Как велика группа камней?
— Примерно равна по массе десяти таким кораблям.
— Таким кораблям? Значит…
— Да, это создаст равенство моментов движения.
— Может ли этот корабль успеть туда и при этом лететь с достаточной скоростью?
К этому времени Варам уже не читал, а слушал.
— Да, — сказала Полина. — Но только развив максимальное ускорение и начав это делать как можно раньше.
Свон посмотрела на Варама.
— Надо сказать экипажу корабля. И всем остальным тоже.
— Верно, — ответил он, вытирая губы салфеткой. Потом вскочил. — Идем на мостик!
Но, когда они туда добрались, офицеры корабля уже собрались на мостике и смотрели на большом экране график движения камней, очень похожий на тот, что видели Варам и Свон.
— Хорошо, — сказал Варам, увидев это. Он слегка запыхался после бега по коридорам и лестницам. — Сами видите, какая у нас проблема.
Капитан посмотрел на него и сказал:
— Я рад, что ты здесь. Проблема действительно большая.
— Компьютер Свон говорит, что наш корабль способен предотвратить нападение, столкнувшись с камнями в месте их сбора, — сказал Варам.
Капитана и офицеров эта идея шокировала, но Варам не дал им времени на размышления.
— Если мы решимся на это, хватит ли на корабле спасательных шлюпок?
— «Спасательная шлюпка» — неподходящее название, — ответил капитан. — Но да. На борту достаточно малых паромов и хопперов, чтобы посадить в них большинство пассажиров. К тому же индивидуальных космических скафандров в наличии более чем достаточно, чтобы отправить в них всех остальных. Припасов в скафандре хватает на десять дней, так что в определенном смысле он лучше парома, где никаких припасов нет. Так или иначе всех подберут. Но… — Капитан посмотрел на офицеров корабля. — Мне казалось, защитная система Венеры способна решить такие проблемы. Ты уверен, что она не справится? И, — он показал на экран, — достаточно ли этого свидетельства, чтобы мы изменили курс, разогнались и покинули корабль?
— Думаю, надо поверить нашим ИИ, — ответил Варам. — Они предупредили нас, потому что мы сами запрограммировали их так реагировать на подобные сигналы.
— Но мне сказали, что порог чувствительности системы обнаружения они повысили по своей инициативе.
— Да, но в определенном смысле и об этом их попросили мы. Ван просил усилить защиту. Так что… мы уже приняли решение доверять им.
Капитан нахмурился.
— Вероятно, ты прав. Но мне не нравится, что система безопасности щита не верит в угрозу. Лишь из-за этого нам приходится рисковать кораблем.
— Возможно, это вновь поднимает голову балканизация, — сказал от дверей инспектор Женетт. — Солнечный щит Венеры не связан с системой предупреждения, обнаружившей камни; наоборот, он старательно огражден от подобных влияний вроде сообщения компьютера Вана. Он просто не так устроен, чтобы поверить такому предупреждению.
— Что
— Давайте спросим их, — предложил Варам.
— Конечно, надо немедленно их уведомить, — сказала Свон, — но система принятия решений на Венере известна своей закрытостью. Скоро ли они ответят? И что нам делать до тех пор?
Капитан продолжал хмуриться. Он посмотрел на Свон так, словно она была виновна в возникновении проблемы.
— Надо готовиться к тому, чтобы покинуть корабль, — сказал он с несчастным видом. — Если понадобится, можно в любую минуту остановить подготовку. Но, если подтвердится, что это необходимо сделать, времени будет в обрез. — Он взглянул на экран и сказал: — Чтобы вовремя прийти к месту рандеву, нужно большое ускорение. Передайте всем: готовиться к новому прыжку. «Мобиль», какое «же» потребуется, чтобы прийти вовремя?
Корабельный ИИ ответил потоком чисел и координат; капитан внимательно слушал. Потом сказал:
— Ускорение нужно начинать немедленно и в течение трех часов идти при трех «же», слегка отклоняясь при этом от плоскости эклиптики, чтобы оказаться над щитом.
Плохая новость. Перенести тройное g трудно, и его используют редко, только на тренировках в особых обстоятельствах.
— Передайте всем, кто способен действовать в скафандрах: пусть немедленно наденут их, — приказал капитан и нахмурился. — Всех остальных — на паромы. Чтобы успеть, разгон нужно начинать немедленно.
Осмотрев собравшихся на мостике, он подошел к интеркому и сам стал объяснять пассажирам ситуацию.
Это оказалось труднее, чем он полагал, и Варам со Свон отправились в свои каюты раньше, чем он договорил. Компенсацию за корабль обеспечит обычная швейцарская страховка; весьма вероятно, ее выплатят сами венериане; пассажирам практически гарантировано вознаграждение за самопожертвование, объявил капитан, когда Варам и Свон спускались вниз на лифте, — похоже, придется покинуть корабль. Паромы и хопперы корабля способны вместить все десять тысяч пассажиров, но те, кто достаточно подготовлен, могут и должны уйти с корабля в индивидуальных скафандрах, которые укомплектованы достаточным количеством припасов. Всякий, кто предпочтет скафандр, может покинуть корабль немедленно после проверки целости скафандра. Готовы все шлюзы. Капитан надеялся, что в течение нескольких часов всех подберут и это будет просто небольшое неудобство, которое позже сочтут героизмом, потому что этим они помогут спасти Венеру. Исход может быть только благоприятным. А оставшиеся на борту в течение трех часов будут вынуждены терпеть тройное тяготение. Капитан сожалеет о доставленных неудобствах; все, кто в этом нуждается, получат немедленную помощь со стороны экипажа.
Объявление продолжалось с обычной швейцарской витиеватостью и вызвало бурный отклик на всем корабле, в чем Варам и Свон убедились, когда вышли из лифта в коридор. Войдя в шлюз, они услышали крики, раздававшиеся, казалось, по всему кораблю, и переглянулись.
— Давай-ка держаться вместе, — сказала Свон, и Варам кивнул.
Разворот вызвал большую потерю ориентации, чем обычно, словно сознание его аномальности вызывало космическую болезнь или кошмар, в котором тело плывет навстречу катастрофе.