2133: Путь
Шрифт:
Несколько минут Катрин плакала — навзрыд, вздрагивая всем телом. Потом просто плакала. Потом долго сидела, пряча заплаканное лицо. Когда все же выпрямилась, выглядела усталой и изможденной: под заплаканными глазами темные мешки, на шее наливаются синяки от пальцев Юревича, кожа на скуле покраснела. Выдохнув, Катрин приложила к глазам руки, вытирая слезы основанием ладоней, поправила волосы.
— Схожу умоюсь.
Кивнув, Никлас вышел в гостиную, где за столом расположился Горчаков. Тел охранников Юревича в номере уже не было. Некоторое время царило молчание — пока не появилась Катрин. Умывшись и переодевшись,
Катрин села рядом с Никласом, и оба они сейчас ждали от Горчакова комментариев. Никлас при этом посматривал две метлы, которые принес Сергей Сергеевич.
Горчаков обернулся, и тоже посмотрел на метлы, прислоненные к стене. Катрин, которая до этого момента подарки Сергея Сергеевича не видела, теперь тоже метлы заметила и позволила себе негромкое восклицании на немецком.
— Вы готовы, п-п-п…
Горчаков, как это у него уже бывало, не справился с фразой с первого раза. Глубоко вздохнул, после чего сделал вторую, более удачную попытку, причем без недавно прозвучавшего пафоса.
— Как понимаю, вы безоговорочно готовы к встречному и более выгодному предложению?
— Готовы ли мы стать теми, кого называют псами режима?
— Да.
Катрин похоже правильно поняла, что именно скрывалось за недоговоренным Горчаковым пафосным «п-п-п».
— А у нас есть иные возможности сотрудничества?
— Нет, но спросить я обязан.
— Тогда готовы.
— Вы же п-понимаете, что это дорога без возврата?
Никлас, как человек начитанный, на этот вопрос мог бы дать десяток вариантов ответов. И раздумывал сейчас, что сказать — начиная от упоминания змея Уробороса, кусающего себя за собственный хвост, заканчивая просящимися на язык парочкой латинских крылатых выражений.
— Да, — пока Никлас думал, ответила за них обоих Катрин. — Господин инспектор, давайте уже к делу.
— Конечно, конечно, — улыбнулся жандарм, который вновь начал едва заметно заикаться с придыханием. — П-путь нам с вами п-предстоит долгий, нам нужно многое обсудить…
Горчаков, голос которого неуловимо изменился, сделал паузу явно что-то не договаривая.
— Вы это к чему?
— Может п-перекусим сначала, чтобы на сухую такие вопросы обсуждать? У меня со вчерашнего дня во рту маковой росинки не было, а у вас?
Глава 22
— Сергей Сергеевич п-передал мне для вас два офицерских п-патента, на Никласа и Катерину Бергер, — посмотрел Горчаков поочередно на новоявленных Бергеров. — Согласно утвержденному п-протоколу, п-при п-переходе на службу Империуму п-принято сохранять дворянские титулы, вопрос же сохранения офицерских званий рассматриваются всегда в индивидуальном п-порядке. Так как вы оба стали или становитесь обладателями новых имен, Императором п-принято решение даровать вам обоим графский титул п-после п-принесения клятвы верности. Никлас, — посмотрел Горчаков на того отдельно. — Будучи энсином, службу вы проходили в сержантской должности, п-поэтому п-по п-поводу вашего звания обсуждать в п-принципе нечего, на императорскую службу п-поступите в чине корнета.
«Неплохо», — подумал про себя Никлас. Понижать некуда, на повышении в звании
— Офицерских патента два? — уточнила Катрин.
— Да.
— Я никогда не слышала, чтобы женщина командовала опричной группой.
— Все правильно, группа Бергера будет одна. Но вы ведьма, а каждая ведьма Особого отделения имеет офицерское звание.
«Особое отделение?» — такое название Никлас слышал впервые.
— Вы с нами остаетесь в каком качестве? — продолжала расспросы Катрин, явно хорошо ориентирующаяся в теме. В отличие от Никласа, который сейчас только слушал.
— При каждой новосозданной опричной группе для осуществления вневедомственного контроля должен находится инспектор от Особой Экспедиции. Сергей Сергеевич уже истребовал для меня п-перевод, в течении сегодняшнего дня моя командировка будет оформлена.
На некоторое время в гостиной воцарилось молчание. Катрин раздумывала, Горчаков ждал, Никлас же думал, как и о чем спросить. Он уже давно понял, что метлы — это предложение стать опричниками московского Бога-и-Императора, но в деталях терялся, обладая информацией об обсуждаемом вопросе примерно так же, как и о несуществующих всадниках на медведях. На уровне баек у походного костра или разговоров в кабаках, не больше.
— У меня к вам, Андрей, есть вопрос, — между тем обратилась Катрин к Горчакову.
— Задавайте.
— Вы инспектор Транспортного надзора по Минской железной дороге. Это ведь стабильное будущее, уверенность в завтрашнем дне, принадлежность к серьезной организации. Многие о таком положении и мечтать не могут. Тем более у вас наверняка неплохая заработная плата, сколько получается — тысяч тридцать в год?
— С п-премиями если, то и поболее.
— И вы готовы променять все это на неясные перспективы, ввязавшись в настоящую, иначе и не сказать, авантюру?
— Да.
«Почему авантюру?» — мысленно сделал себе Никлас зарубку спросить об этом.
— Наши мотивы вы уже знаете. Свои объясните?
— Конечно. Для кого-то должность инспектора Транспортного надзора на границе действительно п-предел мечтаний. Для меня это, в сравнении с тем, что было несколько лет назад, неприемлемая амбициям должность, если говорить п-прямо.
— Подробнее расскажете?
Горчаков подумал немного, кивнул.
— Я выходец из п-простой семьи. С отличием закончил П-политехнический университет, и у меня были п-прекрасные карьерные п-перспективы. Я… — Горчаков вздохнул, видимо ему было сложно бередить воспоминания: — Я состоял кандидатом в офицеры императорского легиона.
— Какого, если не секрет?
— Московского.
— У Бога-и-Императора все легионы московские.
— Столичного легиона.
— Какого из них?
— Царские волки.
По промелькнувшему выражению на лице Катрин Никлас понял, что услышанное ее впечатлило. Сам он в имперских легионах не сильно разбирался — конечно, знал названия всех двадцать семи, в том числе трех столичных, но информацией по рангу близости к трону каждого отдельного не обладал.
Никлас сейчас смотрел на Катрин, а она не отводила глаз от Горчакова. Который, явно нехотя, под ее вопросительным взглядом продолжил объяснять.