2048

Шелли Мерси

Это и привело к расцвету монастырей, ставших центрами подготовки — а заодно и религиозной прошивки — иммерспортсменов. Построенные по образу орбитальных станций, с обилием шестигранников и громко дышащих фалуньгунцев, новые православные монастыри пугали даже самих русских. Однако спортоиереи быстро утихомирили паству, сообщив, что форма и дух строений заимствованы у пчёл, живущих по христианским законам.

Но у некоторых остались проблемы личного плана. Как у того красавца-святназовца, посвятившего Вэри в тайны своей религии. Оказалось, что развивая торговлю космическими телетелами, Русская Церковь другой рукой осуждает

все виды дистанционного секса. А натуральный способ, по словам клиента, был для него утомителен. И практически не оставлял свободного времени ни на крёстный кросс, ни на акробатику, ни на дыхательную молитву.

В общем, у него был «прокрустов комплекс», типичная задачка по компси. Детская травма, вызванная несовершенной технологией коммуникации. Какой-нибудь допотопный телефон отца, а может и что похуже. Потом ещё добавляется неудачный опыт общения с противоположным полом: узкие каналы, постоянные обрывы связи… Все это вытесняется в сферу бессознательного и ведёт к фиксации на грубом прямом сексе. А религия тут, как и в большинстве случаев — просто лёгкий способ оправдания своих комплексов.

Но в теории-то легко, а на практике — как помочь человеку, скованному религиозным запретом? Весь первый сеанс пришлось посвятить варварской эротике. Лишь со второго захода замкнутый русский немного разговорился. И даже пытался увлечь Вэри какой-то спортивной трансляцией, тыкая в иконки на экранчике своей Библии. «Патриарх проходит по левому краю… Теперь крест в руках у служителя… Патриарх уже приближается к вратам!… Служитель передаёт крест!…» Она мало что поняла, но старалась сочувственно вскрикивать в наиболее острые, как ей казалось, моменты игры.

Если б он пришёл в третий раз, они могли бы закрепить его успехи, но… Вэри сама была не прочь его увидеть: она слышала, что у пчёл есть какой-то свой язык танца, и хотела спросить, учитывают ли это русские в своей пчелиной архитектуре. Да и он, казалось, проникся к ней симпатией. На прощанье даже подарил расписное яйцо из пищевого пластика, предварительно объяснив свою народную традицию — дарить такие яйца самым близким людям на День космонавтики, который в Святороссии называют «Пасхой». Это было так трогательно — узнать, что русские тоже почитают Покемона-Пришельца, любимого героя её детских игр!

Но больше он не пришёл. Наверняка была уважительная причина: Вэри выяснила, что один из сереньких узелков в выкройке святназовца символизирует сделку с местной мафией. Это только укрепило её уверенность в том, что бедняга так и не прочувствовал идею правильного подбора средств коммуникации. А поэтому будет и дальше изнурять себя грубым прямым сексом.

Повернувшись, чтобы осмотреть следующий храм, Вэри обнаружила, что его загораживает белый френч. Она вынырнула из воспоминаний и прислушалась к разговору.

— …С этой точки зрения нет никакой разницы между неучтённым яблоком и сбившейся с курса ракетой, — выговаривал усатому седой. — И то, что сейчас вы не на стрельбах, вовсе не упрощает вашу работу. Я знаю, что Минобороны вашей бывшей родины все ещё живёт по законам прошлого века. Там до сих пор принято увеличивать свой бюджет «для дополнительных исследований» с помощью нарочных промахов. Или устраивать маленькие войны для того, чтобы избавиться от бомб с истёкшим сроком годности. Но в системе, с которой вы работаете теперь, совершенно иной порядок точности…

Похоже, это у них надолго. Вэри

чуть повернулась на стуле: с такой позиции можно было заглянуть за спину стоящего рядом полковника-метрдотеля.

Мини-выставка храмов включала ещё один экспонат. Мрачная простота выделяла буддийский дацан среди прочих культовых сооружений. На подлёте к площади Вэри приняла его за огромный штабель коричневых плит, забытых посреди города каким-то неудачливым продавцом коричневых плит. Но вблизи видно, что это не куб, а усечённая пирамида, словно с годами стены понемногу стекли к основанию. Может, и правда стекли? Ведь дацаны делаются из прессованного мусора: буддисты верят, что таким образом способствуют установлению гармонии в мире, где производится огромное количество ненужных вещей.

Вспомнить бы ещё, что за клиент оставил в её голове этот инфо-мусор… Ах да, женщина. Хорошо одетая в черно-белое, с раскосыми глазами. Злоупотребляла синтетическими феромонами. Не буддистка, но, как она выразилась, «что-то в этом духе». Долго стеснялась рассказывать, что её привело в добрель. А когда раскололась, Вэри едва сдержала смех. Эту миногу-вертихвостку мучила мысль о том, что отношения с её пятничным дневным парнем разваливаются из-за кулинарии. Ведь рестораны — основное место их встреч. Но она вегетарианка, а он даже пиво планктоновое пьёт.

Смех смехом, но такие клиенты — самые лёгкие и самые ценные. Никакой психиологической помощи им не нужно. Они приходят в добрель за тем, чего не смог предоставить им собственный Ангел, маломощный личный искин. Они приходят за поэзией.

А поэзия для добреля — чуть ли не главный источник дохода. Хотя и делов-то, как говорится, два стёжка кинуть. Спеть красивую танку о том, что в каком-нибудь «Синем Лосе» хороший выбор и мясных, и вегетарианских блюд. Да ещё парочку стихотворных импровизаций, благо темы сама посетительница подсказывает. «Извините, нельзя ли узнать… У вас тут много мужчин бывает, правда? Вот я и подумала… Эти ваши укропные духи, что это за линия?»

Вэри повела носом. Нет, от дацана не пахло ничем — наверное, мусор для него подбирали в ходе длительных медитаций. Зато бэтчер-баньян здесь вёл себя необычно. На растрескавшейся стене иней-паразит нарисовал совершенно феерические дендриты — но без круговой симметрии, как в случае «серверов». Оставалось предположить, что в стене спрятаны нетривиальные, и возможно, ещё работающие электроприборы для демонстрации каких-то религиозных «чудес».

Взгляд сам собой побежал по стене на самый верх. Ряд узких окон, под ними балкончик. Так и представляется: люди в оранжевых одеждах выпихивают оттуда мёртвое тело, оно падает, или скорее катится вниз по наклонной стене — но где-то посередине, попав в зону действия скрытых устройств, вспыхивает и осыпается розовыми пеплом…

…прямо на головы живых. Взгляд Вэри вернулся вниз. Палатка, куда уходит усатый во френче, закончив спорить с седым в камзоле. Три столика с белоснежными скатертями, витые чёрные стулья. Загородка из столбиков с бордовыми шнурами. Как объясняла перед экзаменом Марта, весь Совет никогда не собирается вместе. Зато «тройки» всегда разные. Стало быть, здесь тоже есть свои ритуалы. И это маленькое кафе — в каком-то смысле тоже храм. Только передвижной. И наверное, более защищённый — все-таки Артель… Хотя со стороны не особенно понятно, что помешает взрывоопасному таракану прыгнуть с любой из этих крыш.