2039
Шрифт:
– Сегодня кто-то еще уйдет. А то и не один. Что-то затевается, шеф. Очень нехорошее.
Я промолчал; что затевается, знаем из новостей. Неолуддисты взяли под негласный контроль Приморье, Урал бурлит, в Поволжье воинские части объявили, что верны правительству, но на подавление народных волнений не пойдут. Даже здесь в Москве неолуддисты начинают брать пример с шахидов, готовых жертвовать жизнями, только бы спасти, как они считают, мир от разрушения транслюдьми.
Он пошел следом, а я открыл тяжелую дверь главного зала и вступил в мир умнейших людей и великолепных
С обеих сторон прохода мне махали руками, улыбались. Кто-то даже поднимался и делал шаг навстречу с протянутой для пожатия ладонью. Видимся в самом деле редко, а в личном общении вроде бы есть некая изюминка, потерянная при более рациональных контактах с помощью видеоканалов.
Я тоже улыбался, это нетрудно, нужно только помнить, в каком положении держать мышцы лица, обменивался рукопожатием или просто вскидывал ладонь в приветствии, кому-то кивал издали, наконец добрался до своего уголка, что не кабинет, тот на третьем этаже, а здесь очерченное на полу место в общем зале, где в случае необходимости стол и стены могут подняться из пола по щелчку пальцев.
В конце прохода у самой стены стоит набычившийся Камнеломов в напыленной на тело рубашке из полиампа, что как вторая кожа, а то и первая. Картинно мышчастый, широк в плечах, бицепсы по шестьдесят сантиметров, грудь – как выкованная из меди кираса римского легионера.
Я издали отдал ему честь, приложив кончики пальцев к виску и отставив локоть, он не успел среагировать, как я вступил в очерченный квадрат своего места, где по щелчку пальцев из пола моментально поднимутся стены уже с грохочущими картинами боев и беспорядков во всем мире, а также с графиками и столбиками цифр где, что, сколько, оставляя внизу место для моих мыслезаписей.
Сюзанна, отслеживающая все, что касается меня, вывела на голографическом экране некие чертежи, но из-за своего стола поднялась и направилась к моему месту Диана, восхитительно элегантная и эффектная, как новенький спортивный электрокар, блистающая глазами, зубами и улыбкой, на таких всегда оглядываются, а они сами пополняют ряды жен и любовниц миллиардеров и президентов.
Я успел увидеть ее в голубом, но сейчас ее платье моментально сменило цвет на красный, мои предпочтения знает лучше моего примитивного организма, я бы удивился, что это, оказывается, мой любимый цвет, но психологам виднее, я такой бытовой хренью никогда не заморачивался.
Улыбаясь все шире и радостнее, она шла в мою сторону, красиво покачивая бедрами, платье с каждым шагом наливалось багряным огнем, нижний край заискрился оранжевыми искрами, словно она идет в пламени сопровождающего ее костра.
Плечи оголились, платье теперь держится на узких лямках а ля конец прошлого века, кожа Дианы чистейшая, без тату, только на левом плече крохотный золотой мышонок засиял блестками, в его лапках появился аленький цветочек. Диана одна из немногих женщин, что сразу приняла такие тату, а в основном же женщины, да и мужчины, пока воздерживаются от подобной откровенности, когда татуировка может выдать ваше подлинное
Она подошла, звонко постукивая высокими каблуками, я вынужденно ждал, а она обняла и поцеловала в щеку. Аромат тонких духов коснулся моих ноздрей, воображение сразу нарисовало ее обнаженной в моей постели.
Она перехватила мой взгляд на ее плечо, уголки губ чуть дрогнули улыбке.
– Да, моя мышка всегда счастлива тебе видеть. Никак не отговорить…
Я вздохнул, она понимающе, с торжеством улыбнулась, женщины умеют подбирать и даже сами составлять духи с компонентами афродизиаков.
Голос ее прозвучал нежно и сочувствующе:
– Как это сумели выдернуть тебя из твоей норки?.. Вижу, ты в стрессе. Ничего, я позабочусь…
Я ощутил некоторую неловкость, все в нашем коллективе могут видеть, куда скользнула ее ладонь и что щупают ее чувственные пальцы, и, хотя такое теперь в порядке вещей, никаких табу, однако же знают, как ревностно я сосредоточен на своей работе и не терплю шажки в сторону.
– Диана, – попросил я, – перестань. Это не мои игры.
– В эти игры играют двое, – сообщила она жарким шепотом. – Но можем и втроем. Если хочешь…
Я деревянно улыбнулся и, мягко отодвинув ее в сторону, вернулся к столу, что уже поднялся из пола то ли благодаря моей команде, то ли Сюзанна успела позаботиться раньше.
На столешнице когда-то высился экран в 8К, я еще застал время, когда он был последним писком хай-тека, потом вместо него из поверхности стола появлялось голографическое изображение собеседника, но в конце концов я сказал себе, что прогресс – это не новое, а лучшее, и снова велел поставить прежний дисплей.
Правда, теперь это уже не 8К, а 16, совершенно лишняя роскошь, никто не в состоянии различить разницу при таком размере экрана.
Из середины экрана выдвинулась элегантная женская фигура с безукоризненным лицом и в строгом деловом костюме.
– Шеф, – произнесла она звонким контральто, – ваш вчерашний прогноз подтверждается на девяносто и семь десятых процента, однако, если война на юго-востоке Азии не прекратится в течение месяца…
– Прекратится в течение недели, – заверил я. – Здравствуй, Сюзанна. О, у тебя уже такие синие глаза…
– И а-а-алый рот, – подсказала она счастливым голосом. – Что-то изволите особое?
Тонкие элегантные пальцы Дианы опустились на мое плечо, я снова ощутил зовущий в постель аромат плотских утех.
– Он все получит от меня, – сообщила она Сюзанне, – я позабочусь. А ты пока сгинь, соперница.
Сюзанна беззвучно исчезла, я услышал, как от соседнего стола хихикнули. Я недовольно покосился в ту сторону, там поспешно отвернулся и сделал вид, что занят делом, крупный парень борцовского сложения, в непривычно элегантном для работников нашего отдела костюме.
Я нахмурился, все чаще теряем сотрудников, но если раньше убегали за бугор, соблазнившись жалованьем и колоссальными возможностями, то теперь многие уходят из-за страха перед воинствующими неолудами, а на их месте появляются вот такие, которых всему нужно учить заново.