2028
Шрифт:
Я всё смотрел вперёд, всё ждал, но никто из тумана больше не показался. Когда прошёл ещё один час, и округа начала медленно наливаться бледным светом, на балкон вернулся Егор.
– Парни, смена. В аудиторию, сдаём оружие.
Все охотно подались внутрь, и только я медленно шёл вдоль парапета, не отводя глаз с горизонта. Вошёл я последним, на входе в аудиторию немного задержавшись; ожидая, что именно сейчас кто-то выйдет из тумана. Но никто больше не показался на горизонте.
Я вошёл внутрь самым последним.
На вылазку уходили две группы. Обратно вернулась
В аудитории нас уже ожидала сменная группа, примерно столько же человек сейчас собирались встать в караул. Здесь стало как-то тесно и даже, как мне показалось, душно.
Мы передали сменщикам оружие и респираторы, и мигом покинули аудиторию.
Студенты разбрелись кто куда. После смены времени у всех было много: кто-то сразу уходил в свою аудиторию и ложился спать, кто-то бродил по университету за компанию с друзьями, кто-то направлялся в другой корпус – в коворкинг.
Я не спеша шагал по второму этажу. Продольный широкий коридор был разделён границей: одна его сторона была освещена льющимся с запылённых окон тусклым утренним светом и огнями керосинок, вторая же скрывалась в тени, и по центру коридора проходила тусклая граница света, которую обе стороны будто боялись нарушить. Двери с теневой стороны были по большей части закрыты, лишь пара из них зевом прохода показывали свои внутренности: там, где раньше стояли столы с техникой и прочими необходимыми вещами, сейчас была пустота. Все необходимые вещи были перенесены в другие корпуса, а брошенные аудитории пустовали, не нашлось им должного применения.
Я миновал застеклённые двустворчатые двери и спустился по левой от меня лестнице в вестибюль. Там сейчас стояли несколько человек из вернувшейся поисковой группы. Возле костра сидели уже другие студенты, хотя я надеялся встретить Антона или Васю и расспросить у них о новостях, которые им удалось узнать первыми.
С поисковиками общался Андрей. Лишь только я миновал костёр, начальник караула пожал одному из них, обёрнутому в чёрный плащ, руку и поисковики спешно удалились. Я проводил их взглядом, после чего подошёл к Андрею. Тот молча стоял на месте, смотрел куда-то в пол и о чём-то думал. Лицо его было озадаченным.
– Извините, что отвлекаю, – обратился я к Андрею. – Я видел, группа вернулась…
Андрей ответил не сразу. Он сделал пол-оборота на мой голос, пальцем правой руки поглаживая себя по щеке, а его взгляд был всё также устремлён в пол. Лишь спустя несколько секунд он словно вернулся в эту реальность и посмотрел на меня.
– Да. С вылазки вернулись. Говорят, кое-что нашли, но не так много. Но, в целом, вылазка удалась.
Андрей говорил отрезано, рублеными фразами. Я смотрел в его лицо и чувствовал, что начальник чем-то озабочен.
– Всё хорошо? – решил спросить я прямо.
– Да. Паш, – Андрей положил руку на моё плечо, – иди отдохни. Тебе придётся сегодня снова выйти в ночную. Двоих забрали на фасовку, у них там что-то не так идёт, и ты должен будешь сегодня выйти вместо одного из них.
Я лишь молча кивнул. Мне показалось, что Андрей просто перевёл тему разговора.
– А где вторая группа? –
Андрей некоторое время смотрел мне прямо в глаза, а когда открыл было рот, чтобы что-то сказать, позади него раздался бас, будто овчарка гавкнула.
– Андрей, надо поговорить.
Поодаль от нас, в открытом дверном проёме, отделяющем небольшое помещение от вестибюля, стоял пожилой человек в чёрной охранной форме. Это был Виктор Петрович – командир одной из поисковых групп. Ему было уже за семьдесят, он был среднего роста, жилист, а лицо, скуластое и исхудавшее, испещряли морщины. Седые волосы в короткую стрижку и острая, как ежовые иголки, борода слегка отблёскивали здешний багровый свет. Видимо, Виктор Петрович снял противогаз и всю амуницию только что, и его голова была ещё влажной от пота. Однако, хоть командир поисковиков и был в приличном возрасте, его прыти могли бы позавидовать некоторые из числа наших студентов. Этот человек, несмотря на свой старый вид, излучал энергию и силу, а его голос был железным. Слушая его, очень не хотелось ему не повиноваться.
Андрей лишь слабо похлопал меня по плечу и сказал:
– Иди, отдыхай. – Он развернулся и пошёл к Виктору Петровичу. Оба зашли в помещение и закрыли за собой дверь.
Когда дверь заперлась с той стороны на замок, я медленно развернулся в сторону костра. Меня потянуло пойти к двери, подслушать: пластиковая преграда была не толстой, и через неё было всё хорошо слышно. Но я быстро одёрнул себя от этой мысли: как бы это паршиво выглядело со стороны – Павел подслушивает разговоры взрослых! Какой абсурд!
Но и уйти я не мог. Внутри у меня в этот момент загорелось какое-то непонятное чувство; странное, резко и глубоко кольнувшее ощущение. Я снова посмотрел на закрытую дверь: о чём они могли разговаривать в такой приватной обстановке, находясь сугубо наедине? И главное – где второй отряд, который должен был вернуться вместе с первым? Они почти всегда возвращались вместе. Конечно, были и непредвиденные случаи… очень редко. Может, сейчас такой из них?
Ладно, когда они вернутся, я обязательно спрошу у Виталика, почему они задержались. И как там вообще – снаружи?
Вздохнув, я отправился в сторону лестницы. И, поднимаясь по ней, осознал, что родившееся в душе чувство поднимается следом за мной…
Глава 2. Предчувствие.
Но что это за чувство, которое никак не оставит меня?
Оно отогнало во мне усталость. Если после выхода из аудитории мои глаза слипались от её подступи, то сейчас меня всего будто бы перевернуло сверх наголову. Разум разогнался, и хотелось думать.
Погружённый в свои мысли, я поднялся на третий этаж, прошёл по центральному коридору и свернул в перпендикулярно уходящий от него в соседний корпус. Белые стены здесь сомкнулись плотнее, а перед глазами в противоположную моему движению сторону лился белый кафель на полу. В тусклом освещении нескольких керосинных ламп, которые находились на редких столах и здесь, кафель показался мне куда-то утекающим ручейком.