2028

Полетаев Илья

— Стой! — раздался за мной голос Платона. — Не нужно тебе идти туда, Павел.

Я обернулся, посмотрел на старика. Тот стоял в двух шагах от меня.

— Твой путь лежит в другую сторону.

Я вновь посмотрел туда, где мгновением раннее разыгралось неведомое моим глазам сражение. Туда, где находилась Сашина аудитория. Я помешкал, забегал глазами по полу. Впереди образовалась тишина, и больше никто не ревел и не выл.

— Я должен найти её. Должен! — сказал я старику и, не слушая его более, ринулся вперёд.

Свернул в корпус, где была аудитория Саши. В двух шагах от выхода из коридора были свалены тела: бугристая туша подмяла

под себя студента с широко раскрытыми глазами, устремлёнными в потолок; его раскрытый рот застыл, а рука всё ещё сжимала автомат. Рядом лежали ещё два упыря. Я перешагнул через них и осторожно пошёл вдоль стены, держа автомат навскидку. Дошёл до нужной двери, остановился. Дыхание перехватило.

За запертой дверью раздавался непрерывный младенческий плач. Я медленно положил вспотевшую ладонь на дверную ручку, а потом резко открыл её. В аудитории на полу валялась туша упыря, а под ней – тело девушки. Одна рука её, откинутая в сторону, сжимала окровавленный кухонный нож. Я тяжело переступил ногами и подошёл ближе. Под разбросанными каштановыми волосами растекалась красная лужица.

Мои ноги словно стали бесформенными, и я сполз по стене на пол, свалился возле двух мёртвых тел и уронил свой факел. Бледное лицо девушки вырисовывалось из мрака. Под каштановыми волосами была кровь…

Платон вошёл внутрь спустя несколько минут. Он прошёл вперёд, навис над телами, а потом взглянул на матрас. На нём надрывно рыдал запеленатый младенец. Огонь его факела разогнал мрак окончательно, и я отчётливее увидел лицо девушки: чуть припухшее, с широкими щеками. Тёмные глаза отблёскивали факельный свет. Я внимательнее вгляделся в труп, а потом из меня, словно из паровоза, вышел весь пар. Я звонко выдохнул и упёрся руками в перепачканный бурыми кляксами пол.

Платон подошёл к матрасу, присел и осторожно взял маленький визжащий свёрток. Младенец надрывно плакал, кашляя от попадающих в рот слезинок, а старик чуть покачивал его и утешал. И спустя мгновение плач стих, и в комнате наступила тишина. Словно у малыша резко отключили звук. Было слышно только его всё ещё неровное дыхание и всхлипывания. Старик поднялся, смотря на младенца и не переставая покачивать его. Потом слегка улыбнулся. Затем посмотрел на тело девушки.

— Она защищала своего ребёнка до последнего. Её глаза сейчас смотрят на меня из-под простынки.

Я посмотрел на него, потом поднялся и медленно подошёл. Младенец сверкающими от влаги тёмными глазками, похожими на тёмные пуговки, с любопытством смотрел на Платона, а потом и на меня. Я всё глядел на это маленькое создание, такое крохотное и беззащитное, а потом сглотнул тяжёлый ком.

— Если бы мы не пришли сюда… — прохрипел я.

— Но мы пришли. Ты пришёл. И мы должны забрать его с собой. Ему нельзя здесь оставаться.

Я лишь молча кивнул.

Мы вышли в аудиторию. Я пошёл впереди, а старик, держа на руках младенца, шёл следом. Вышли в центральный коридор, я остановился, прислушался, сжал рукоять автомата.

— Её не было там… — сказал я спустя минуту, посмотрев на младенца. — Я не знаю, где она может быть. Где могут быть остальные…

— Но мы не можем рисковать. Теперь не можем, — Платон приподнял запеленатый свёрток.

— Да… Не можем.

— Нужно уходить отсюда, пока другие не учуяли нас. Неизвестно, сколько их разбрелось по университету.

Я обреченно вздохнул, и мы пошли по центральному коридору. Когда вышли к лестничной площадке, я остановился и посмотрел

на ступени, уходящие вниз. Простояв немного возле лестницы, я развернулся и пошёл обратно в коридор.

— Павел… — сказал мне вслед старик.

— Я не знаю… Это трудно объяснить… — я обернулся. — Но мы должны спуститься вниз… Должны посмотреть там… Мне почему-то так кажется.

Платон посмотрел на меня острым взглядом своих серых глаз, потом слабо вздохнул и кивнул.

Продольный коридор, ведущий в хранилище, был также темен и безмолвен. Но сейчас он казался ещё тесней, чем обычно: из-за мёртвых туш мутантов, из-за тел студентов. Здесь, внизу, мёртвых было больше всего. Эта длинная кишка напоминала собой склеп, в котором нашли свой покой как защитники, так и ужасные исчадия, что пришли сюда убивать, но и сами были сражены. В конце коридора, за проходом, где стены расступались, на свет факела выбралось высокое нагромождение из столов и стульев. Барьер до потолка в длину стоял поперёк, преграждая проход дальше. Я остановился у него и осмотрелся: рядом с ним тоже валялись тела упырей и студентов. Ведя факелом влево, увидел у стены одного из них – прислонившегося к ней спиной и опустившего голову на свою смоченную влагой грудь. Я присел рядом с телом и осветил его, потом приподнял уже холодное лицо и посмотрел в открытые остекленевшие глаза. Серебристая цепочка с крестиком на шее слабо поблёскивала в свете огня. Я закрыл студенту глаза и сглотнул горечь во рту. Потом осторожно опустил ему голову обратно и поднялся.

У каждого в жизни есть выбор, и перед своей смертью Максим его сделал…

За нагромождением раздался тяжёлый, надрывный кашель. От неожиданности я чуть не подпрыгнул, хватаясь за автомат. Потом осторожно подошёл к узкой щели между баррикадой и стеной, пригляделся. Кашель раздался совсем рядом, снизу. Я протиснулся за нагромождение.

Прислонившись спиной к столу, на полу сидел Андрей Скворцов, сжимая рукой живот и сплёвывая что-то вязкое себе под ноги.

— Андрей! — я тут же присел рядом с ним.

Охранник тяжело поднял голову и посмотрел на меня.

— Павел?... — прохрипел он, глотая очередную слюну. — Что ты здесь делаешь?...

— Я вернулся. С задания…

Андрей молча смотрел на меня. Я чуть отстранился, освещая его. Влага на его животе всё больше разливалась. Его рукав был изодран и тоже кровоточил. Дыхание срывалось в хрипе и тяжёлом кашле.

— Да уж, выдалась ночка… — сплюнув, сказал охранник. — Этих тварей было не сосчитать… Лезли… напролом, — Андрей кашлянул, сплюнул. — Удерживали натиск, сколько могли…. Потом прилетела какая-то тварь и…. — кашель, плевок. — Не удержали стену. Пробились внутрь. Забаррикадировались на втором этаже, закрыли двери. Сдерживали, сколько могли… — снова кашель, тяжёлый. — Здесь было дольше всего… — он поднял голову и посмотрел на завал за собой.

— Спасся кто-нибудь? — с сухостью во рту спросил я.

Платон подошёл ко мне с малышом в руках, остановился рядом и посмотрел на раненого охранника. Тот взглянул на него в ответ.

— Кто это? — спросил Андрей.

— Тот, за кем мы отправились к комплексу, — ответил я.

— Значит, у вас всё получилось?... — охранник раскрыл глаза.

Я молча кивнул.

— А остальные? Где остальные? — охранник тяжело поводил глазами, ища других.

Я понурил взгляд, горечь опять подползла ко рту. Сглотнув, я посмотрел на Андрея и лишь покачал головой. Охранник всё понял и без слов.