2028
Шрифт:
— Не знаю… — я вновь посмотрел в ту сторону, там никого не было. — Но я видел его, вот только что! Стоял там, — я указал рукой, — неподвижно.
— Паш… — Егор отвёл меня назад, положив руку на плечо. — Ты уверен, что тебе не почудилось?
— Да я точно говорю! — отчаявшись, сказал я на повышенном тоне. — Ты, что… не веришь мне?
— Я не считаю, что ты врёшь, — примирительно ответил он. — Просто, почему ты решил, что тебе не показалось?
— Потому что я видел воочию! Вон там стоял какой-то силуэт. А потом ещё один появился, рядом, точно такой же! — не выдержал я.
— Другие видели? Эй, Семён, ты видел что-нибудь? —
— Никак нет, — прогундосил тот в респиратор.
— Видишь, он не видел. Другие, думаю, тоже. Возможно, тебе действительно это привиделось.
— Они стояли там. Недалеко от наших стен. Я видел их отчётливо…
— Послушай… — сказал Егор уже тише, кладя руку мне на плечо и отводя в сторону. — Сейчас многие на нервах, многие возбуждены. Кому-то что-то мерещится, кошмары какие-то снятся. Всё это не очень для духа, понимаешь? Сильно бьёт по стержню. Мы и так тут кое-как держимся, но нужно стараться держать себя в руках.
— Я не поехавший! — понимая, к чему клонит Егор, буркнул я.
— Я не считаю тебя поехавшим. Я считаю, что тебе причудилось, не более. Как тому пацану, которого сегодня задержали. — Егор посмотрел мне прямо в глаза. — Постарайся, если тебе что-то видится, не сильно шуметь об этом, хорошо? Ты сейчас в дозоре состоишь, на тебя многое возложено. Охрана всех наших жизней. Если они увидят, что ты тоже… — Егор замолчал, стараясь найти нужное слово, — сдаешь позиции, так сказать, то тебя могут просто убрать с должности, а нам сейчас тут каждый глаз, каждая рука нужна, понимаешь?
Я молча потупил взор, бегая глазами по полу.
— Понимаешь? — спросил уже настойчивее Егор, стараясь заглянуть мне в глаза.
— Понимаю, — отрезано сказал я, смотря в сторону.
— Вот и хорошо. Возможно, ты что-то и увидел там. Лично я не уверен, что за туманом царит безмолвие и ничего, кроме тварей, там больше нет. Но об этом говорить не нужно. Хорошо?
Я лишь молча кивнул, всё так же смотря в сторону.
— Отлично. — Егор улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Возвращайся на пост.
Он ушёл, а я вернулся на своё место, недовольно поправляя ремешок своего автомата, висячего за плечом. Я упёрся глазами вперёд, потом ещё раз посмотрел на то место и ничего и никого там не увидел. Психанул от этого сильней, а потом услышал через одного от меня караульного:
— Ещё один чокнувшийся, — проговорил студент, срываясь сквозь респиратор в лёгкий смешок. Ему в одобрение посмеялся его бывший собеседник.
Я ничего не ответил, лишь мысленно послал этого хмыря на хер.
Когда смена закончилась, я пришёл в коворкинг. Сейчас это место разительно отличалось от того, чем оно было несколькими днями ранее. Вокруг костра сгруппировались студенты: они вполголоса переговаривались о чём-то, о чём-то серьёзном; пламя костра озаряло их серые лица и потускневшие глаза. То тут, то там на скамьях сидели другие: кучками, ёжась друг к другу, как бы поближе, и тоже общались в пол тона. И вилось в воздухе ощущение какого-то недоверия, страха даже. Я проходил мимо разделившихся групп, смотрел на них. Некоторые отвечали мне косыми взглядами, некоторые вовсе прятали свои глаза, уткнувшись ими в пол. Я подошёл к барной стойке, вытащил из кармана талон и предъявил продавщице. Девушка с холодным выражением на лице приняла его, достала из холодильника бутылку и
Я взял бутылку, открыл и сделал пару больших глотков. Алкоголь разлился внутри, и я почувствовал слабое тепло. Градус был небольшим, и сейчас хотелось чего-нибудь покрепче, но я был рад и этому.
На скамье рядом с баром я увидел Владислава. Музыкант сейчас сидел без своей гитары.
— Эй, здорово! — сказал я и сел рядом. — Что-то тут тихо, прям как во время похорон.
— А ты, я смотрю, навеселе, — не поздоровавшись в ответ, сухо проговорил он.
— Просто стараюсь немного бодрствовать. — Я отпил ещё, осматриваясь по сторонам. — Все вокруг подавленные какие-то, угрюмые, злые.
— Не без причин, — не глядя на меня, ответил Владислав.
— Как твоя песня? Работаешь над ней? — сменил я тему разговора.
— Пока нет. Нет желания, — также сухо ответил тот.
— Это плохо. — Я ещё отпил, смотря вперёд, за людей и их группки. — Мне кажется, в такие моменты только творчество способно спасти человека.
— А чем ты спасаешься? — наконец, посмотрев на меня, спросил музыкант. — За что ты держишься?
— Ни за что, — отрезал я. — Просто живу настоящим моментом, вот так. Да, дерьмо. Да, какая-то чертовщина кругом творится, но я стараюсь обращать внимание на мелочи, пусть даже и незначительные, и радоваться им. Например, этот день закончился и сейчас я могу выпить и отдохнуть.
— Ты оптимист, — тускло улыбнувшись, сказал Владислав.
— Реалист. Когда всё плохо, зачем усугублять обстановку своим хмурым лицом? Это разве поможет? Нет. Сделает только хуже.
— Дело не только в том, что кругом плохая обстановка. К медленному ухудшению постепенно привыкаешь. Пугают вещи, на которые ты не можешь дать логический ответ. И эти вещи постоянно находятся рядом с тобой, ты живёшь с ними бок о бок, они влияют на твою жизнь, не в лучшую сторону. Такое соседство постепенно изнуряет.
— Плюнь этим вещам в морду и пошли их на хер. Они нематериальны, абстрактны, и тебе, на самом деле, никакого вреда не смогут принести. Всё дело в том, что мы многое накручиваем себе, раздуваем слона и придумываем себе новые проблемы. — Я осушил бутылку наполовину.
— Да? А как быть с кошмарами? — спросил Владислав, потом окинул взором зал. — Посмотри, все только и думают о них. Все разговоры только об этих кошмарах. Никто здесь больше не смеется и выше второй октавы не молвит. Это так, немного закручено, но смысл, думаю, ты понял.
— Кошмар закончится, стоит только открыть глаза, — ответил я.
— А потом он снова приходит. И снова, и снова, и снова…
Владислав повторял это, снова и снова, и я молча смотрел на него, и горечь разгорелась во мне. Даже он, творческий человек, вечно чем-то воодушевлённый, верящий в надежду и живущий ей, сейчас был похож на цветок, что медленно сгибался без солнечных лучей, постепенно засушиваясь и увядая. Что-то неотвратимо завладевало разумом всех здесь находившихся, их душами. И они, не в силах понять, в чём дело, не видя этих силков, постепенно чахли под их неотступной властью. Страх всё же проник внутрь нашего сознания и поселился там, растекаясь как мазут. И неизвестно было, откуда этот страх источался, где был его источник: то ли мутанты извне способны вселять его ментально, тем самым ослабляя нас перед новым нападением, то ли…