"2013"
Шрифт:
— А причем тут “социофоб”?
— Ой… Неважно. Я не готова открыться перед незнакомым человеком. Прости.
— Ничего.
Сергей посмотрел на свои наручные часы.
— С тобой, конечно, интересно, но работа сама себя не сделает. Ты уж извини за грубость. Человек уж я такой.
— А мама? Ты что, ее оставишь?
— Ну да. А что, я должен здесь ночевать?
— Логично.
Я проводила его взглядом и хмыкнула. Странный тип. Такое ощущение, что нас что — то связывает… Или будет связывать.
И
3
Воскресенье не обещало ничего серьезного.
Я проснулась за час до завтрака. В коридоре громко играл телевизор — больные смотрели мультфильмы, идущие ранним утром.
После них обычно начиналась какая — нибудь познавательная телепередача, а после очередной российский телесериал.
Мама моя постоянно смотрела телевизор и одновременно чем — то занималась.
А чем еще мог увлекаться человек на пенсии? Ну, газеты иногда почитывать, если зрение позволяет. У нас дома их было преогромное количество.
Мама не признавала Интернет. Все, что там публиковалось, она считала враньем. Ну, как обычный статический пенсионер, живущий в России.
Интернет — зло. Точка.
Я встала с постели и, прихватив банное полотенце, пошла в ванную. У нас ее никогда не закрывали в отличие от верхнего этажа. Хотя там все равно свои порядки. Да и банщица — тоже.
Наша же Ольга Ивановна. Полная среднего роста женщина с вечной огромной шишкой из волос на голове. Она ухаживала за больными. Не все могли и умели подмываться. И к тому же по вторникам просматривала волосы на наличие вшей и гнид.
Пребывание в психбольнице обязывало меня мыть не только голову, как я обычно делала, но и мыться самой полностью. Это могло повлиять на дальнейшую выписку. Опять же, мне приходилось принимать ванну очень редко. Из — за болезни, лени или иных обстоятельств, о которых не сейчас.
Я целых два дня не мылась. За это время медсестры с санитарками на меня уже начали косо смотреть. Хотя кожа вроде идеально чистая. Аж блестит! Волосы еще пока что не пожирнели. Да и вообще вся одежда на мне выстиранная — мама постирала перед поездкой.
— Посмотри, Мельникова как будто выстированная… Аж блестит! — шушукались между собой Марина Геннадьевна и Наталья Сергеевна в день моего прибытия в заведения.
Они любили обсуждать больных, пока те что — то делали. Пошутить, поприкалываться.
Я вернулась в палату, замотав мокрые волосы полотенцем. Меня сестра научила сушить волосы иначе, чем просто набросить полотенце на голову. Или так делают абсолютно все? Мне это неизвестно.
Я прошла мимо санитарок, сидевших перед входом во вторую палату, с абсолютным равнодушием. Бросила шампунь на постель и принялась развешивать на спинке кровати постиранные трусы и носки.
— На завтрак встаем! — раздался громкий
На него дамы тоже имели свои виды, но наверняка у этого товарища уже имелась девушка. Подкаты больничных женщин он либо игнорировал, либо начинал над ними подшучивать.
Я направилась в столовую.
Ни с одной больной я так и не познакомилась. Это так, к слову.
— Мельникова, иди в столовую, — Михаил Сергеевич указал рукой в сторону раздаточной.
— Да иду, иду…
Завтрак был вполне обычный: манная каша, чай в металлической кружке, вареное яйцо и бутерброд с маслом. Никаких изысков. Спасибо, что хоть еда вкусная! В психбольницах это большая редкость.
Я съела все без особого удовольствия и пошла вместе со всеми в медсестринскую. Выпить утренние лекарства.
Сегодня дежурит уже другая медсестра, Светлана Михайловна. Такая веселая, худенькая женщина с вьющимися светлыми волосами. Правда, она боится любой заразы и выпинывает из своего кабинета любого, кто кашляет или чихает.
Но все равно с ней очень весело. Можно поговорить на любую тему.
— Давайте, давайте… — она так забавно тряслась! Я заулыбалась, зайдя в медсестринскую. — Ну что, как завтрак? Все съели?
— Так себе… — кисло ответила дамочка с очень длинными темными волосами.
У нее была большая грудь в обтягивающей черной майке. Выглядела она чересчур сонливой. Так подействовал долгий прием препаратов. Тем более дамочка пребывала на принудительном лечении. Ей не позавидуешь.
— Ну ничего! Зато не голодные!
— Да уж…
Оптимизма Светланы Михайловны никто не разделил.
Мы разошлись по палатам, ожидая полдника.
Обычно он начинался через час после завтрака и состоял из поедания передачек, которые приносили посетители.
Мы с мамой ничего не покупали.
Поэтому я ушла в свою комнату и села на постель, раздумывая, чем бы себя занять. Было всего два варианта: спать и писать. Все! Рисовать не умела, шить, вязать или вышивать — тоже.
Хотя насчет последнего я пыталась изобразить иногда хоть какой — нибудь узор. Получалось хреново, мягко говоря.
Полдник прошел довольно быстро, и больных снова выпустили на улицу.
Сегодня вполне солнечная погода. Сухая, без дождя.
Наконец — то лето наступило.
Я считала дни, когда мы с мамой сможем встретиться. Ужасно соскучилась по ней.
Галина Сергеевна по привычке сидела в своем уголочке в беседке, иногда бросая взгляды в мою сторону.
Интересно, чем я ее так заинтересовала? Тем, что немного пообщалась с ее сыном, который вчера так странно улизнул? Не думаю, что наше общение долго продержится. Сбежит при первой же возможности.