"2013"

Котова Анастасия

Все равно жалко.

Жалко, что хороший человек оказался уже занят. Хотя откуда мне знать, что он хороший? При других — то мы все паиньки…

На следующий день Евгений пришел к нам и сразу же начал наклеивать обои.

Я сидела за компьютером и старалась не обращать на него внимание. Просидела все это время в Одноклассниках, наблюдая, как наши выставляют новые фотографии. С Соней, без Сони… Уведомления так и сыпались на мою голову.

— Где можно помыть руки? — закончив свою работу, обратился Евгений

к моей маме.

— В ванной. Только погодите немного… Я сейчас собаку уберу. Она у нас не любит чужих.

Это точно. Ника, сидя закрытая в ванной, громко гавкала, стоило мужчине пройти мимо.

Собака любила только своих, а на чужих вечно кидалась с громким лаем, пытаясь укусить.

В этот момент ее сложно поймать и удержать. Еще и хозяев кусала.

Женя прошел в ванну и помыл под небольшой струей свои испачканные клеем руки.

Я до сих пор удивляюсь, как человек в то время не заметил срача в ванной, да и по всей квартире тоже? Как и его напарник. между прочим. Или они оба посчитали, что это просто сложенные на момент ремонта вещи. Что потом все уберется.

Ремонт продолжался в течение пару дней.

Постелили новый пол. Натянули потолок.

С потолком вообще беда получилась.

В прошлом году наш управдом решила сделать крышу своими усилиями. Так сказать, в обход ЖКО. Может, чтобы денег не платить. Или перед своими не отчитываться.

Наняла чурок (грубовато звучит, но оно так) и, соответственно, крыша получилась так себе. Кривая, с дырами и с вытекающими из этого последствиями.

У меня в спальне поплыл потолок. В прямом смысле слова.

Вода текла отовсюду. А потом огромное черное пятно. Штукатурка буквально сыпалась мне на лицо.

Мама незамедлительно обратилась к тете Лене.

— Вам надо, вы и исправляйте! Заняться мне, что ли, больше нечем… — был ответ.

Окей. Мать пошла в ЖКО.

То же самое.

Но по итогу все же им пришлось исправить казусы своего работника. Или кем она там является…

— Вот, бл…ть, этой Мельниковой делать больше нечего! Все нервы истрепала! — позже возмущалась тетя Лена.

— У этих Мельниковых все плохо, — поддержала ее баба Люда.

Я просто в это время на качеле сидела. Меня они никогда не стеснялись.

А чо? Я же со справкой.

— Вы линолиум будете стелить или просто пол покрасите? — поинтересовался напарник Евгения у моей мамы.

— Да просто пол покрасим, да и все.

— Ну смотрите. Просто пол этот красить… не очень — то удобно.

— Ничего! Мы справимся.

И буквально на следующий день мама приобрела несколько банок коричневой краски. И олифы. Вместе с кисточками.

— Так, я начну красить пол. А ты, если что, переночуешь у Ани. Либо у бабули. Покраска надолго затянется, так что…

— Все, все, понял.

— Ань, ты сегодня до скольки работаешь? — позвонила

мама моей сестре спустя час.

— До девяти.

— Тогда в девять забери Настьку. Она у тебя сегодня переночует.

— Ладно. Как освобожусь — позвоню.

— Договорились.

Она, положив трубку, снова ушла в мою спальню, оставив меня наедине со своими мыслями.

Целый день я провела дома, не желая выходить во двор.

Я слышала, как орут наши, бегая друг за другом, как угорелые, но решила лишний раз не сыпать соль на рану. Тем более что с ними была Соня. Этот товарищ галдел больше всего.

Когда солнце начало медленно заходить за горизонт, на мобильный матери позвонила Аня.

— Пусть Настя спускается. Мы с Карлсоном подъезжаем.

— Ты таблетки свои взяла? — спросила мама, когда я перекинула через плечо свою дамскую сумочку в виде цветочка.

— Да. Все, я пошла.

Она прикрыла за мной дверь, больше ничего не спрашивая.

Я по — прежнему держала оборону после недавнего случившегося. Пусть Сергей больше и не звонил, с матерью у меня были свои разборки.

— Это ты! Ты! Ты виновата! — накинулась я на нее накануне. — И в том, что я болею, и что жизни у меня никакой нет и не будет никогда! — кричала я от отчаяния и обиды. — И то, что я оказалась на этом пресловутом кладбище, тоже! Это ты мне сказала, что я для тебя чужая! Зачем тогда рожала? Зачем?! “Аборт — грех”? Стакан воды? Боялась одиночества?! А обо мне ты подумала?! Ты подумала, что будет со мной? Ты все знала! Знала, что рожусь больной! И все равно родила! Проклятая эгоистка!

— Меня еще никто так не унижал… — плакала мама, глотая слезы.

— Ты сама себя унизила, — хладнокровно ответила я. — Ты мне много раз твердила, что лучше бы подкинула бы в детдом. И все это время ждала, пока меня кто — нибудь прибьет… Я ведь доставляла тебе проблемы, верно? Ты своим глупым поступком разрушила мою жизнь на корню. Я не просила меня рожать. Это было твое решение. Теперь ты расплачиваешься за него… по — полной!

— Надо было действительно отдать тебя в детдом, — произнесла мать. — Может тогда бы мне не пришлось выслушивать столько гадостей в свой адрес…

Во двор заехала знакомая машина. Резко притормозила у подъезда.

Бабушки, несмотря на поздний час, все еще продолжали сидеть на лавочке.

Они резко замолчали, увидев очередной подъезжающий автомобиль.

Соседки же считали нас с мамой бедными несчастными женщинами. И тут одна машина за другой! То забирает, то привозит…

Не такие уж мы и несчастные, выходит.

Я села в машину и заметила завистливый взгляд (как мне тогда показалось) своих соседок.

— Сейчас заедем в Машку, а потом домой. Ты с нами пойдешь или в машине останешься? — поинтересовалась Аня, когда Карлсон сдвинулся с места.