2012. Танго для Кали
Шрифт:
– Жалко. Представляешь, мы как будто как сиамские близнецы стали, только не руки-ноги, а… – Она задумалась, покрутила головой и закончила: – Такого у меня ещё никогда и ни с кем не было. И с тобой тоже.
– Да, – зачем-то согласился Антон. – Надо бы повторить.
– Это не эмоции были, – продолжала объяснять Матрёна. – Совершенно чёткие изменения. Но если я одна буду это чувствовать, то так не пойдёт!
– Я тоже попробую, – пообещал Антон. – Может быть, выйдет.
– И Брюс говорил, что сначала слияние, а потом контакт. А если
– Понимаю. Всё понимаю. – Он театральным жестом прижал руку к тому месту, где находится сердце. – Но не совсем! Так на что это было похоже?
– Полное растворение. Но и полное осознание, что всё происходит только во сне. Хотя оно не во сне было! А я не поверила, до конца не поверила, слишком невероятно. Но я чётко знала, что всё равно что-то случилось и дальше будет всё по-другому.
– Растворение где?
– Друг в друге. Очень сильное ощущение.
Матрёша обогнала Чёрного и пошла впереди него. Она вспоминала пережитое и искала ещё какие-либо важные его черты, чтобы пояснить Антону то, что, как ей показалось, он всё-таки не понял. Чёрный тоже обдумывал её рассказ, в нём возникало если не осознанное понимание, то внутренний отклик и всплывали ассоциации.
– «Только Великое Нечто может быть материальным и нематериальным одновременно. Оно существует на всех уровнях времени и пространства. Оно первопричина всего, кроме самого себя. Взять его может тот, кто сам одновременно находится в двух состояниях, совмещая в себе двух непримиримых врагов – дух и материю», – процитировал он одну из ещё недочитанных книг.
– Это откуда? – обернулась и округлила глаза Матрёна.
– «Великое Нечто подчиняется тому, кто не осознаёт его природы», – нагнав девушку, продолжил вещать Антон.
– Ого! – Она развернула Чёрного, предлагая пуститься в обратный путь. – Что-то быстро у нас всё это выходит. Я по ощущению ожидала подобного через полгода. Может, мы начинаем работать со временем? А?
– Слишком просто выходит. – Чёрный поморщился.
– Я думаю, сложное ещё впереди. Я о настоящем слиянии. – Теперь девушка говорила тихо и чуть печально.
– Похоже, мы попали с тобой на волну. Когда одни волки кругом, остаётся одно – сливаться!
– Слияние от неизбежности неполноценно. – Матрёна смотрела под ноги, как будто ей нелегко даются такие слова. – Я только укрепляюсь в отношении к тебе. А ты… «сердцу не прикажешь». – Она повторила сказанную им как-то в пылу спора фразу.
– Матрёш, если я добавляю молоко в кофе – это неизбежное слияние. При смешивании у кофе и молока нет шансов лечь разными слоями. Понимаешь?
– Может быть, ты и прав. Но расклад такой: либо мы находим Храм и получаем всё, и мучения заканчиваются. Либо мы ничего не находим и ничего не получаем, и, как ты сказал, мой удел будет вечно страдать. Но… – Она гордо вскинула голову. – Уж лучше попробовать, чем потом жалеть о несделанном!
– Не-э-э! – с энтузиазмом возразил Антон. –
– Вот и я о том. Я ещё поняла, что мне ни один человек на свете, кроме тебя, не поверит. В то, что со мной происходит сейчас. А если мы разойдёмся… – Она замолчала на полуслове и продолжала уже о другом: – Сейчас я всё дальше отхожу от людей, полный барьер.
– Мы не можем просто так разойтись, как ты не понимаешь? – Антон заговорил резко и с некоторым нетерпением. – Неужели ты не поняла, как тут с девушками выходит? Начиная аж с той самой Наташи.
– Что её хотели к тебе?
– Да! Именно так выходит.
– Все Силы раскусили, что для контакта нужна девушка, и стали подставлять своих кандидаток?
– Ариста именно так говорила.
– Да, точно! Я же перечитала её. Антон? – Матрёша вдруг посмотрела на него почти с испугом.
– Что такое? – удивился Антон.
– Мне нужно было тебе кое-что сказать. Но я не могла решиться. Мне показалось однажды… В общем, это опять голос был, но очень нечёткий, слабый. Почти на грани с мыслями. Я даже думала, что, наверно, я сама придумала всё, из ревности или ещё как. Но это был всё же Седой, сейчас я уже так думаю.
– Да что сказали-то? – Чёрный не понимал, что могло заставить обычно прямолинейную девчонку мяться и ходить кругами. Он уже начинал злиться. Матрёна почти минуту молча шагала рядом с ним, набираясь решимости.
– Твоя Татьяна до сих пор под воздействием тех Сил, что управляли Снежным! – выпалила она и стиснула зубы, ожидая реакции.
Чёрный молчал.
– Она будет держаться за тебя до последнего, – звенящим от волнения голосом заговорила Матрёша. – Потому что с неё считывают информацию о тебе. Любую. О твоём состоянии и что ты делаешь. Я это две недели уже сказать не могу.
– Уходить не буду, – тут же отозвался Чёрный и замолчал снова.
Они мрачно брели по аллее, не замечая больше ни солнца, ни сверкания снега. Антон чуть сильнее обычного опирался на трость, Матрёна волочила ноги, оставляя полосы на дорожке.
– Не хочу причинить ей боль, – то ли оправдываясь, то ли объясняя, проговорил Чёрный.
– Это понятно. Она человек, а они нет, они почувствуют раньше. Понимаешь? Они и так уже меня учуяли.
– Ты думаешь, они перейдут к активным действиям?
– Они могут до тебя доставать через неё. Поэтому стараются тебя удержать всеми силами.
– Что им это дает?
– Как что дает? Информация с тебя читается, уровень твоей силы смотрится. Может, на меня они не обращают внимания пока, но за тобой следят.
– А если я уеду?
– Куда?
– В Калининград – всё?
– Нет, конечно. Они же твои вибрации чувствуют. Энергию!
– Н-да, – мрачно подытожил Чёрный. – Куда ни кинь – везде клин.
– Они сейчас выжидают, я думаю. У нас ещё поездка в Питер впереди, а если оттуда мы приедем с силой – тушите свет! Сразу в дом перебираться надо будет.