2012. Танго для Кали
Шрифт:
– Его убьёт наш неконтакт. Он, как незапятнанная субстанция, не сможет долго.
– Долго – что?
– Жить, ещё если это он.
– Ариста, ты можешь спрогнозировать ближайшее будущее?
– Если не он – ничем не рискует, но рискуешь ты. Я не могу спрогнозировать будущее без того, кто даст последний ответ.
– Вот как…
– У него есть кот? Или, возможно, был? Нет, не было никогда? Это очень плохо. Если есть возможность, пускай заведёт громоотвод.
– Ситуация достаточно серьёзная, и я не могу принимать решения сразу просто так… Ариста! Я вас совсем не знаю.
Теперь
– Знаешь. Лиза – это и есть я. Я весь курс в 2006-м с вами отсидела, если помнишь.
– Помню. И что в зону не вышла, тоже помню.
– А теперь подумай о том, как красиво бы разбегался народ в зоне, если бы я поехала. Случись там такой разговор, как сегодня, кому бы из них ты там в голову вбил, что это нормально?
Теперь она пальцы гнёт. Ладно, про Профа оставила, но не ушла, может, ещё расскажет что? Не разбежались бы ребята, зря она так. Жизнь показала – не разбежались, хотя перепугались изрядно. Ничего, опыт усвоили.
– Допустим, мне не впервой. Так что насчёт будущего? Ближайшего?
– Я чистая субстанция, всё то, что идёт на загрязнение моей природы, дисквалифицируется из моего мира.
– Красиво сказано…
– Тебе нужно сделать то же самое.
– Но мы живем в том, в чём родились… выбор невелик.
– Это верно.
Как он тогда вздыхал: опять о вечном. Что ж их всех, подселенцев всяческих, так тянет на философский трёп? Им о конкретике, они о субстанциях да о чистоте. Проповедники!
– Если я сделаю, как вы говорите, то издохну, как суслик, в первый же месяц.
– Но ты всегда помни, что к чистым субстанциям тянется всё, что только можно. Все мы умрём рано или поздно. А тебе надо сходить к врачу.
А вот в этом она была права, видела, вещунья, и даже предупредила, как уж смогла, отвлеклась от чистой демагогии. Но он и предупреждения не услышал. Сам дурак.
– Мне и без чистоты хватает «иногородних».
– Физическое тело – дело такое, в идеале должно быть храмом чистому разуму.
– В идеале… Только не в этом мире.
– Сумев очиститься тут, можно будет выбрать место, где остаться.
– Так всё-таки можно?
– Выбрать. Но не уйти.
– Это как?
– Следующее перерождение. Конечно, при условии, что ты сейчас тут на последней жизни.
Это они мастера – в следующих жизнях манну небесную с малиной пообещать. Только слушай. Правильно, поведутся кролики, перестанут стену долбить – им спокойнее. Чего уж тут не понять?
– Честно, у меня другие планы.
– Вторжений не бывает, и не надейся.
– У меня особенный случай.
– У всех особенный.
– До неприличия особенный, в противном случае мы бы не говорили, точнее, вы бы со мной не говорили.
– Думаешь, ты выбираешь, с кем тебе говорить?
– Да!
– Или знакомиться или проводить время?
– В контакте всегда есть выбор.
– В контакте всегда есть сила, а вот про выбор
– Запомню. Не слышал.
Вот здесь она, похоже, знала, о чём говорит, гораздо лучше его знала.
– Когда есть сила, ты не нуждаешься в выборе. Ты вообще не беспокоишься по поводу будущего. Всё просто: если хранитель тут и знает, что он хранитель, то эпохи продолжаются. Если угробили ещё майя, то конец.
– Хранитель женщина, так? Тогда при чём здесь Проф?
– Я не ищу выход, если мне можно в него войти, то выход найдёт меня сам. А ты пытаешься прорваться сквозь мифические сбои в системе. Не существует спасителей человечества. Это не та раса, за которую стоит бороться. Но побороться имеет смысл, если по расе разбросаны осколки. Бороться надо не за сосуды, а за то, что в них.
Ну что ж, сейчас он услышал сказанные в прошлом году слова и надеется, что теперь он их понял. То, что не имело для него смысла тогда, сейчас стало дополнительной информацией, подтверждением и пояснением. То, что он не может связать ни с чем известным даже сейчас, следует учесть и запомнить. Похоже, что Ариста действительно знает что-то про этот мир.
Матрёна замерзала на автобусной остановке, транспорта не было уже полчаса. Она попрыгала, постучала зубами, помахала руками – ничто не спасало. Её шубка была красивой и модной и никак не рассчитанной на злые сибирские морозы, которые пришли в Москву. Наконец она решилась и двинулась к метро пешком. Ноги очень сильно замёрзли, она не чувствовала пальцев, рукам в перчатках и в карманах было легче, но и здесь пальцы уже сводило от холода. А идти в институт было нужно.
«Я сейчас прямо тут умру!» – подумала девушка и нырнула в первую попавшуюся дверь с вывеской «магазин». Какой именно, ей было всё равно.
Минут пять она стояла в тепле и свете, оттаивая и приходя в себя. И только потом принялась осматриваться, куда она попала. Здесь продавали не продукты, не одежду, не хозтовары и не украшения – за небольшим прилавком на стене, стеллажах и стойках разместился целый арсенал, но не огнестрельного, а холодного оружия. Сверкали широкие клинки длинных мечей, свет ламп искрил на тонких лезвиях шпаг, хищно и остро усмехались кинжалы, на стене выгибали изящные спины тонкие луки, из колчанов выглядывали кусачие наконечники стрел. У Матрёны разбежались глаза – она никогда не видела здесь подобного магазина! «Да ведь и не смотрела», – успокоила она себя.
– Здравствуйте, вам что-либо интересно? – увидев, что девушка отогрелась, обратился к ней продавец – молодой парень с шапкой довольно длинных кучерявых волос и странными длинными и очень яркими глазами.
– Я… извините, я просто так зашла, – вдруг, к собственному удивлению, смутилась Матрёна.
– Не беда, у нас можно просто смотреть. – Стройный парень улыбался так мягко и спокойно, свет был таким тёплым, а сам магазин уютным, как дом коллекционера или крохотный музей, что Матрёша тут же успокоилась и, может быть, впервые за долгое время почувствовала себя в полной безопасности. Она подошла к прилавку и принялась любоваться оружием.