2009 № 9
Шрифт:
От непривычной сытости и тепла клонило в сон. Обер-лейтенант сидел на подножке тягача, курил и лениво размышлял, какая это странная штука — человеческое сознание. За последние полтора суток он, Эрих, раза три чуть не погиб, лишился почти всех своих сослуживцев, лично убил человек семьсот—восемьсот — сколько там народу в бригаде у Советов, — оказался в русском окружении и теперь вот-вот примет участие в операции, из которой никто живым не вернется. И о чем же сейчас обер-лейтенант Бауэр думает? Что вспоминает? А думает он о прекрасной валькирии с петлицами штурмбанфюрера СС и вспоминает восхитительный
Воистину, мир сошел с ума, и обер-лейтенант вместе с ним!
Госпожа штурмбанфюрер оказалась легка на помине.
Где-то на юге Тингуты часто-часто заухали разрывы — видимо, русские начали новую разведку боем. Одновременно с этим ухо Бауэра уловило знакомый шелест винта аэросаней. Как всегда деловитая и стремительная, Эльза выпрыгнула из аппарата еще до того, как Бляйхродт успел заглушить двигатель.
— Фогель, я утрясла с этими тупицами все вопросы. До выступления — час. Срочно монтируйте прибор на вашего динозавра.
— Яволь. Что-нибудь еще?
— Еды. И ведро кофе.
Эрих решил, что сейчас самое время напомнить Эльзе о себе. Подбежав к вездеходу, он вскинул правую руку к каске:
— Какие будут распоряжения, госпожа штурмбанфюрер?
Девушка секунду таращилась на него, потом ехидно прищурилась:
— Да вас просто не узнать, обер-лейтенант. Раньше выглядели оборванцем, а теперь — вылитый Вотан! 16 Хотя вряд ли он разгуливал в обносках унтерменшей даже в худшие времена, — расхохоталась девушка.
16
Вотан — бог, покровитель воинов. Аналог скандинавского бога Одина в древне-германской мифологии.
— Если вы о моих валенках, — покраснел Бауэр, — то русской зимой они ценнее патронов. Тысячи солдат вермахта, валяющихся по госпиталям с отмороженными ногами, это подтвердят. Окажись Вотан с нами, он бы русской обувью точно не побрезговал. В конце концов, что плохого в том, чтобы бить врага его же оружием?
— Валенок — оружие победы, — медленно смакуя каждое слово, произнесла Эльза. — Глубокая мудрость.
Бауэр набычился.
— Ну-ну, не обижайтесь, — Эльза тепло улыбнулась Эриху. — Имейте в виду, что я уже считаю вас своим. А если так, то какие церемонии?
Обер-лейтенанта как обухом ударило. Сердце радостно защемило.
— Между прочим, — не упустила случая вставить новую шпильку Эльза, — раз уж вы почти вступили в СС, запомните: мы — боевое братство. В нашем ордене нет места подобострастным приставкам «герр» И «госпожа» Мы обращаемся друг к другу только по званиям, и вне строя офицер и рядовой СС именуются одинаково — kameraden 17 , Понятно?
— Так точно, — Эрих представил, как где-нибудь в Берлине приглашает Эльзу на прогулку «вне строя» и расплылся в глупой улыбке.
17
«Товарищ» в переводе с немецкого.
— Ребята, заводи! — заорал Фогель, мигом вытряхнув из головы обер-лейтенанта все романтические картинки. Оглянулся на
— Бауэр, я вам обещал показать настоящих монстров? Извольте.
За скалящейся осколками оконных стекол стеной склада началась суета. Бухнуло железо. Потом чихнули и мерно затарахтели два-три двигателя — словно готовилась к отбытию колонна грузовиков. Простуженный голос гаркнул: «Есть вспомогательные». Другой глухо, как из бочки, ответил: «Основной, генератор и электродвигатели готовы. Внимание, зажигание!».
И тут уж взревело, так взревело.
С завибрировавшей стены вниз посыпались снег и остатки стекол.
Столь же внезапно рев спал до вполне терпимого рокота. Что-то звонко клацнуло, провернулось. И в шуме падающей кладки, прямо сквозь заднюю стену наружу выкатилось нечто громадное, серо-белое, в красных пятнах кирпичной пыли.
— Да уж... — только и смог сказать Бауэр.
«Нечто» было размером с двухэтажный дом.
— Обер-лейтенант, перед вами сверхтяжёлый танк конструкции доктора Порше, — Фогель подошел к отфыркивающемуся выхлопными газами титану, ласково погладил его по борту. — Мы называем этого зверька maus.
Хауптштурмфюрер сполна насладился видом напавшего на Эриха столбняка, потом щелкнул пальцами:
— Карл, бери техников: «Мьёллнир» должен стоять на своем штатном месте.
Эсэсовцы мигом выгнали из аэросаней Бляйхродта, не меньше своего командира потрясенного видом чудовищной «мыши», сняли с турели смертоносный излучатель и бережно подняли талями диковинное оружие в башню.
— Бауэр, вы, кажется, жаждали распоряжений? — госпожа штурмбанфюрер сосредоточенно вставляла тонкую дамскую сигарету в длинный костяной мундштук. — Как офицера, имеющего практический опыт использования в боевой обстановке орудия «Мьёллнир», назначаю вас его стрелком-наводчиком. Полезайте в танк и ознакомьтесь со своим рабочим местом.
— Слушаюсь, штурмбанфюрер.
Темнело.
Первым, кого увидел обер-лейтенант, вернувшись на землю из чрева гигантской «мыши», оказался Бляйхродт. Не заметить его было просто невозможно. Эсэсовцы шарахались от растрепанного и грязного Папочки, как от прокаженного. Глаза фельдфебеля горели сумасшедшим блеском, в руках он держал большую стеклянную банку, полную чего-то темного и скользкого. Поначалу Бауэр решил, что это машинная смазка, но когда Фатти запустил в банку пятерню, выудил оттуда нечто склизкое и принялся его жевать, лейтенанту стало по-настоящему страшно.
— Что ты делаешь, Бляйхродт?
— Сначала я хотел застрелиться, когда услышал, что во мне есть иудейская кровь, — фельдфебель дико хихикнул. — Но когда вы покинули штаб, госпожа штурмбанфюрер объяснила мне, что кончают жизнь самоубийством только слабаки и унтерменши. Так что стреляться я раздумал, решив принести свою жизнь в жертву на алтарь победы. Пока же такой оказии не представится, подкрепляю силы, растраченные в борьбе с коммунистами, — довольно заявил Фатти. — Здешний повар попытался угостить меня каким-то тухлым омлетом и прогорклыми сухарями, но я сразу понял, что питаться этой дрянью опасно для здоровья. И отправился на поиски пищи. Вот, нашел кое-что стоящее. Хотите, герр обер-лейтенант?