2008_34 (582)
Шрифт:
К счастью, друзья Наташи не оставили её в трудную минуту. Буквально через несколько дней в её поддержку состоялся грандиозный концерт, в котором выступили многочисленные звёзды российской эстрады, юмористы, пародисты и близкая к ним по духу Хапакамада. Правда и Бубушин В.С. не дремал, как раз во время этого концерта он тайно прокрался и вымазал-таки дверь квартиры певицы дёгтем. Пришлось звёздам, юмористам, пародистам и близкой по духу Хадакапате устраивать ещё один концерт, а затем все они, за исключением обременённой многочисленными общественными и деловыми обязанностями Хамаданаты, отправились в концертный тур по стране, названный «Пой с нами или проиграешь!», спонсорами которого выступили многие прогрессивно мыслящие крупные
Далее преступления последовали одно за другим, редкую неделю не приходили тревожные и печальные известия. Милиционеры в поисках маньяка просто сбивались с ног, не спали по нескольку ночей, терялись в догадках. Но ни хитроумные засады, ни скрытое патрулирование территорий, ни агентурная работа долгое время результатов не приносили. Порой казалось, что преступник обладает животным чутьём, позволяющим ему с лёгкостью обходить засады и ловушки и безнаказанно продолжать своё чёрное дело.
В июле были зафиксированы сразу три нападения. Число высеченных пополнили модный поэт Сороконожкин, прозаик-телеведущий Европеев и драматург-историк Зарадзинский. Причём, если поэта маньяк по обыкновению лишь отстегал брючным ремнём, то прозаика дополнительно заставил съесть весь только что полученный гонорар, а историка угрозами несколько часов принуждал читать его же собственную книгу, только в обратном порядке, начиная с конца. В итоге поэт написал прекрасную лирическую поэму: «Мои страдания, переживания и мучения», прозаику врачам пришлось делать многочисленные промывания желудка и кишечника (он потом в горячке даже пытался склеить пережёванные купюры), а вот историк так в себя до сих пор и не пришёл, разговаривает на каком-то непонятном, странном наречии. Вместо слова мама он произносит амам, вместо слова рыба — абыр и всё время стонет, стонет, стонет. Причём, стоны как-то плавно перетекают в бурные и продолжительные стенания.
Осенью преступления стали происходить ещё чаще. Так, в вагоне поезда «Орёл — Москва» маньяк набросился сразу на целую группу писателей из шести человек, возвращавшихся домой с литературной конференции. Он долго над ними измывался, унижал, а уже на подъезде к столице по одному стал выводить в тамбур, где и сёк ремнём. Проводница вагона, не разобравшаяся в тот момент в сути происходящего, рассказала позднее следователю, что своими ушами слышала раздававшиеся время от времени громкие выкрики: «Следующий!» — и видела очередного понуро бредущего в тамбур писателя, расстёгивавшего на ходу брюки, навстречу которому, тяжело переступая, двигался его сотоварищ, наоборот, застёгивавший их.
По прибытии поезда прямо в здании вокзала медикам пришлось в спешном порядке разворачивать мобильный госпиталь МЧС и делать живым классикам болеутоляющие примочки и отпаривающие ванны. Мужественные люди, стойко перенёсшие все процедуры, были полны благородного негодования на бездействие милиции, не сумевшей их защитить. Они тут же написали гневное открытое письмо президенту, в котором однозначно потребовали огородить их в дальнейшем от нападок и нападений и разыскать преступника, спрыгнувшего с поезда на ходу.
Редакцию нашей газеты они попросили не разглашать их имён и фамилий, что мы, верные журналистской этике, и выполняем.
Своё возмущение в отношении продолжающейся вакханалии выразили и многие другие жертвы маньяка. Так, в канун Праздника примирения и согласия состоялось массовое несанкционированное пикетирование здания горотдела милиции. Его участники в количестве пяти человек, возглавляемые Евгением Киселёвым-Гусинским, Борисом Самцовым, писателем Европеевым и примкнувшим к ним в последний момент Швондеровичем, который хоть и не был ещё высечен, но занял ответственную гражданскую позицию, развернули лозунги и плакаты, напрямую обвиняющие властные структуры в нежелании и неспособности выполнять свои прямые обязанности.
Выйти на след преступника милиционерам помогли близко знающие его люди.
Дальнейшее было уже делом техники. Оперативная группа следственного комитета нагрянула в квартиру к Бубушину В.С. совершенно неожиданно.
В ходе тщательного обыска милиционеры обнаружили многочисленные неопровержимые улики его преступной деятельности. Так, из брюк извлекли кожаный ремень, из-под кровати достали картонную коробку с находящимися в ней двумя дюжинами теннисных мячей, скотч и списки предполагаемых жертв.
Доставленный в суд, преступник особо не отпирался, хоть и явку с повинной писать не стал, а лишь взмахнул руками и произнёс вышеприведённую уже фразу: «Надоело! Сил больше нет смотреть на эти рожи! Нету сил!». Судья же оказался на редкость добродушным лояльным человеком, он учёл преклонный возраст Владимира Сергеевича, его отнюдь не богатырское здоровье, а также то, что это его первое за последние восемьдесят четыре года задержание. К тому же многие эпизоды отпали, как бы, сами собой за недоказанностью. Например, в случае с Киселёвым-Гусинским подозреваемый заявил, что тот сам себя высек: «Сам, сам, сам, уж вы мне поверьте. Пусть такие типы не очень-то склонны к самобичеванию, да, видно, бес попутал. А я в это время как раз выгуливал свою собачку Жучку. Она может подтвердить. Алиби!».
Насчёт Бориса Самцова Бубушин высказал предположение, что он чего-то там непонятное в кустах вытворял с резиновой куклой, да, видать, переборщил, вот и нужно было как-нибудь оправдаться. «А я в это время как раз вёз свою собачку Жучку на случку. Она может подтвердить. Алиби!».
«А с писателями? Как вы объясните происшествие с писателями в поезде? — попытался на него надавить представитель следственного комитета. «Писатели вообще народ ненадёжный. К тому же дорога дальняя, укачивает, а тут тебе почести, чествования, подношения… Выпили лишку, да и потолкались немного в тамбуре, вы им не верьте», — ответствовал Владимир Сергеевич. «А ремень со следами потожировых выделений пострадавших? А теннисные мячи под кроватью? А?» — продолжал наседать представитель комитета, предъявляя всё новые и новые улики. «Ремнём я время от времени воспитываю супругу, а мячиками играет моя собачка Жучка. Они могут подтвердить. Алиби!».
В общем, доказательная база оказалась явно слабовата, поэтому судья и не стал помещать Бубушина В.С. в следственный изолятор, а передал на поруки супруге, твёрдо пообещавшей по возвращении домой хорошенько отстегать мужа и запереть в чулане. Для этого ей даже вернули изъятый брючный ремень и один из теннисных мячей. Она также клятвенно заверила, что ни за что не выпустит его на улицу одного.
Николай СЫЧЁВ
У НИХ
Поведал мне мой давний приятель.
В начале 90-х он нашел неплохой приработок — ездил в Финляндию, работал на плантации клубники в каком-то хуторе. Платили по тем временам очень недурно, хозяин добрый и вокруг на много километров ни единой души. Леса, озера — сказка! И был у хозяина сын по имени Йокко. С этим Йокко они сильно задружились и после работы копались с ним в гараже. Там у них стоял старенький Ford, давно уже не на ходу, но ребята задались целью привести его в чувство. И вот в один прекрасный день — свершилось! Машина заурчала!